Шелкопряд - Зан Тимоти - Страница 75

Все разом посмотрели на него.

— Что? — переспросил Перес. Хафнер наконец решился:

— Мы ошиблись насчет этой сферы. Даже если она вбирала и излучала каждую частицу света от внутреннего солнца, она могла разогреться только до комнатной температуры. И тем не менее оказалась горячее в сто раз. А такого не могло получиться без мощного подогрева изнутри.

— Чепуха, — фыркнул Перес. — Наверное, вы допустили ошибку в расчетах.

Хафнер покачал головой.

— Мне самому хотелось бы так думать. Но в формулах Стефана-Больцмана никакой ошибки быть не может.

— Ладно, предположим, вы правы, — сказал Мередит. — Тогда, может, вы скажете, что заставило их проделать такую огромную работу?

— Это понадобилось им не просто для обогрева планеты, — сказал Хафнер. Даже сейчас ему было очень трудно высказать то, что давно созрело в его голове. Странно, но факт: внутреннее сопротивление собственной идее не исчезло. — С этим вполне могли справиться установленные на орбите отражатели. Если бы они хотели, чтобы их небо было алым, они бы построили сферу меньших размеров. Если бы они построили эту искусственную систему для того, чтобы жить в ней, им не надо было так раскалять ее. Мне кажется, мы увидим, что наружная оболочка слишком тонка, чтобы выдержать большой вес. — Он помолчал. — Полковник Мередит, что бы вы сделали, если бы узнали, что враг пытается установить ваше местоположение, а вы недостаточно сильны, чтобы сразиться с ним?

Мередит не сводил с него немигающих глаз.

«Он тоже догадался, — подумал Хафнер. — Значит, я был прав. В этом есть смысл. Да поможет им Бог, как, впрочем, и нам самим».

— Я бы отступил, — спокойно сказал Мередит. — Или замаскировался. Значит, это камуфляж?

— Нет, — прошептала Кармен. — Вы же не хотите сказать, что они построили эту гигантскую красную сферу только для отвода глаз?

Хафнер кивнул.

— А разве не так? Сверхпроводящая оболочка — чтобы равномерно излучать тепло; а отсутствующие части спектра, которые вы заметили, свидетельствуют о том, что где-то существует настоящий красный гигант. Если бы он был достроен, никто бы не смог добраться до них.

Перес зашевелился.

— А он недостроен… — Он не закончил фразу. — Значит, эти дыры не были рассчитаны на посадку кораблей… тогда откуда они взялись?

— Пробоины от снарядов, — пробормотал Мередит. — Те, кого они боялись, нашли их слишком быстро.

Долгое время было тихо. Край сферы медленно удалялся, и глядевшему вперед Хафнеру показалось, что под углом в несколько градусов от солнца он видит маленькую точку отраженного света. Наверняка это и есть планета прядильщиков. Интересно, можно ли разглядеть с орбиты масштабы опустошения, которое принесла давно закончившаяся война? А впрочем, к чему гадать?

— Но почему? — зазвенел голос Лоретты. Она задала тот вопрос, который мучил каждого. — Почему они засели здесь? Почему они позволили уничтожить себя? Разве они не знали, что враг наступает? Ведь они наверняка строили эту махину не одну сотню лет! Почему же за это время они не обзавелись оружием? Почему просто-напросто не снялись с места и не улетели подальше?

— Наверное, им некуда было лететь, — сказала Кармен. — У двигателей их звездолетов возможности ограничены, вы что, забыли об этом?

— А как же Астра? — возразила Лоретта. — Пока из нее не высосали все металлы, она была вполне пригодна для жизни.

— Мне кажется, Кармен права во всем, кроме одного, — сказал Хафнер. — Скорее всего, их решение не было осознанным. Я думаю, они были настолько привязаны к дому, что просто не смогли бы жить в другом месте.

— Смешно, — фыркнула Лоретта.

— Не забывайте о пещере прядильщиков, — сказал Мередит, задумчиво качая головой. — Вы правы, доктор Вильямс: пока они строили Прялку и работали на ней, Астра была еще пригодна для жизни и они могли бы жить и на поверхности. Но вместо этого они почему-то затратили массу усилий и времени на создание подземного мира, как две капли воды похожего на их родную планету — от угла наклона солнечных лучей до искусственных ароматов. Если им было ведомо, что, отвлекаясь таким образом от решения вопросов обороны, они подвергают опасности весь свой род, и это их не останавливало, я склонен поверить в то, что жить в привычной среде было для них гораздо важнее. Вы качаете головой — и напрасно. Не забывайте — мы говорим не о людях, а о пришельцах. Они вовсе не обязаны думать и чувствовать, как мы.

— И наоборот? — Перес горестно улыбнулся. — Вы не слишком высокого мнения о своем собственном племени, полковник. Как вы думаете, сколько раз человеческие сообщества воевали друг с другом только из-за того, что претендовали на один и тот же жалкий клочок земли? Сколько людей полегло в битвах и умерло в лагерях для беженцев только из-за того, что им не хотелось съезжать с той земли, которая каждой пядью своей напоминала об их далеких предках? Вы слишком легкомысленно относитесь к тому, что называют родиной, — как мне кажется, чисто по-американски. Все остальные земляне по сути не сильно отличаются от прядильщиков.

— Понял, — согласился с ним Мередит. — Но и вы, в свою очередь, не очень-то высокого мнения о современных американцах. Может, я и не стал бы проливать кровь за любой клочок земли, но ради своей страны я не раз жертвовал жизнью.

Он взглянул на сферу.

— Вижу, вы понимаете, что все это значит, — сказал Хафнер. Слова давались ему с трудом. — Мы не можем допустить, чтобы человечество засело на одной-единственной планете, иначе его постигнет участь прядильщиков. — Он взглянул на Кармен. — Помнишь, когда-то я сказал, что кабель прядильщиков мог быть использован для сооружения гигантской клетки. Я был прав. Только в этой клетке оказалась целая цивилизация. — Он покачал головой. — Чтобы быть уверенными, что с нами не произойдет то же самое, надо немедленно начать переселение землян на Астру.

Теперь все смотрели на него во все глаза.

— Что это значит? — нахмурившись, спросил Перес. — Вы изменили своим взглядам?

— Не паясничайте, — одернул его Хафнер. — Я по-прежнему считаю, что глупо завозить толпы людей на необжитую планету. Однако лучше все-таки разложить яйца в разные корзины, чем оставлять их в одной — на тот случай, если им предстоит разбиться. Так что вперед: завозите своих шпионов, завозите своих бездельников. Меня это больше не беспокоит.

— А меня беспокоит, — возразил Перес, бросив взгляд на Лоретту. — Вспомните, именно я первым забил тревогу, именно я взволновался из-за возможного проникновения на Астру шпионов, которые могли похитить наши секреты. И я хочу перевезти к нам людей вовсе не для того, чтобы окружить себя теплыми телами праздных соотечественников. Если мы не сможем найти для них работы…

— А ну-ка, потише, вы оба, — прервал Мередит. — А то не пройдет и минуты, как вы снова станете заклятыми врагами. Я привез вас сюда, чтобы помирить, а вы опять начинаете битву.

Перес недоуменно вскинул брови.

— Я думал, мы прилетели сюда, чтобы побольше узнать о прядильщиках и об их кабеле.

— Так и есть. Но поскольку вся нужная нам информация наверняка погибла вместе с планетой, я намереваюсь сделать кое-что другое. Давайте обсудим кое-какие проблемы и уедем отсюда.

Он коротко рассказал о том, как была взломана секретная система безопасности, встроенная в «горгоньи головы», и предупредил о возникшей в связи с этим вероятности нового террористического акта. По спине у Хафнера побежали мурашки. Он не то что не задумывался о возможных последствиях такой катастрофы — он был уверен, что код вообще не поддается расшифровке.

— Пока мы не поймем, как ликвидировать неполадки в системе безопасности, мы становимся особо уязвимыми для любой атаки в стиле Данлопа, — закончил свой рассказ Мередит. — А чем напряженнее политическая обстановка на Астре, тем вероятнее подобная атака. Единственное, что мы можем сделать на данный момент, это покончить с разбродом и шатаниями, спокойно провести предстоящие выборы и прожить в мире и согласии хотя бы один год. А для этого прежде всего необходимо уничтожить растущие как на дрожжах политические партии.