Конец лета - Зейдель Кэтлин - Страница 57

Он улыбнулся:

— Я отлично справляюсь.

— Я так и думала.

Эми присела на одно из бревен, обхватила колени руками и стала следить за его действиями. Маленькие язычки пламени уже лизали щепочки, и он постепенно добавлял все большие куски дерева.

Через какое-то время Джек сел в сторонке, глядя на огонь. Первые щепки уже сгорели, их оранжево-красные угли осели на темную золу прежних костров.

— Холли сказала, что ты был пожарным.

Он кивнул:

— Сразу после школы.

— А почему ты ушел?

— Бюрократия. Я лучше окажусь в горящем здании, чем буду иметь дело с государственной бюрократией.

— А ты когда-нибудь работал на ликвидации последствий стихийных бедствий? — спросила она.

— Ликвидация последствий стихийных бедствий? — Он взглянул на нее. В сумерках не было видно выражения его лица, только очертания почти квадратного подбородка. — Это что такое?

— Я кое-что делала для американского Красного Креста. Если бывает наводнение, ураган или землетрясение, меня иногда приглашают, чтобы я объявляла по радио, какие службы работают, где нужны средства и…

— Ты в этом разбираешься?

— Мне дают список. — Ей не хотелось говорить о себе. — На месте катастроф всегда действуют люди, которые знают, как восстановить электричество или протянуть трубопровод для питьевой воды через разлом Сан-Андреас. Эта работа требует скорости. Здесь не беспокоятся о разрешениях и о том, как это отразится на окружающей среде.

— Не надо беспокоиться о разрешениях? Для меня это звучит как райская музыка.

Эми знала, что это ему понравится.

— Мне кажется, что люди, которые этим занимаются, любят свое дело. Они никогда не говорят об этом, потому что всякие бедствия — это ужасно, но они всегда с удовольствием берутся налаживать разные системы.

— И ты думаешь, я мог бы этим заниматься?

— Не знаю. — Эми почти не сомневалась, что ему такое дело пришлось бы по душе. — Когда ты говорил, что можно проложить настил через болото, мне подумалось, что тебе это понравилось бы. — И если то, что его сестра говорила о его любовных делах, было хотя бы наполовину правдой, он наверняка умеет помогать другим.

— Вероятно, я был бы там на своем месте, — согласился он, — особенно если бы мне позволили пользоваться скотчем.

— Там никого не волнует, чем ты пользуешься. Там важны только результаты.

Джек сидел на корточках, поставив, как игрок в бейсбол, локти на колени.

— Вот что действительно должно волновать людей, но чем старше я становлюсь, тем больше мне кажется, что результат очень многих людей не волнует. Им кажется, что волнует, но это не так. Они или хотят контролировать твои действия, или хотят быть уверены, что ты пользовался разрешенными материалами. Ты можешь завалить дело, но пока ты пользуешься разрешенными материалами, тебе все прощается.

— Мы сентиментальные люди, — проговорила Эми.

— Пожалуй, — согласился он. — Но я… я хочу, чтобы обо мне судили не по тому, что я говорю или чувствую, а по тому, что делаю. Болтовня ничего не стоит, действие — вот что имеет значение.

Что касается болтовни, Эми была с ним согласна.

— Но чувства… они чего-то стоят, они все же имеют значение.

— Но они не могут бить оправданием.

— Это верно, — снова согласилась она.

— На самом деле они… — Он замолчал. — Я что, так и буду без умолку говорить только о себе? Давай поговорим о тебе.

На этот раз Эми с ним не согласилась. Ей бы хотелось продолжать говорить о нем.

— Я профессиональная фигуристка.

Он посмотрел на нее:

— Между прочим, я это уже знаю. Ты живешь в Денвере, тренируешься с двумя парнями, о которых я слышал, и много выступаешь по телевидению.

— Тогда что еще ты хочешь знать?

Он подложил в огонь бревно. Эми подумала, что оно слишком велико и огонь погаснет, но языки пламени принялись облизывать его бока.

— Ты могла бы начать с того, почему ты рассказала мне об этой своей собственности.

Эми выпрямилась. Это прозвучало как гром среди ясного неба.

— По-твоему, я поступила неправильно? — осторожно поинтересовалась она.

— Не люблю тайны. Мне кажется, у членов семьи не должно быть секретов друг от друга.

Но секреты — это так увлекательно. Мир фигурного катания был полон секретов — с какой музыкой ты работаешь, какие контракты собираешься подписать. Большая часть тайн таковыми вовсе не являлась, но официально они были секретами и твердой валютой дружбы — таким образом ты давал понять другому, что он твой приятель.

Джек продолжал:

— Я начинаю волноваться, когда люди поверяют мне тайны. Обычно им от меня что-то нужно.

— Вероятно, часто это так, — сказала Эми.

— И что же тебе от меня нужно?

Что ей было от него нужно? Она вздохнула. Она не думала об этом. Да, она хочет хорошо провести время на озере. Ей нравилось чувствовать, что здесь у нее есть друг, союзник.

Но эту роль взяла на себя его сестра. Тогда почему она сказала о своей собственности ему, а не Холли? Она не знала.

Он снова заговорил:

— Я не хочу быть парнем из лагеря через дорогу. Если тебе нужен безумный летний роман, поищи кого-нибудь другого.

Глаза у Эми расширились. Она быстро справилась с выражением лица… хотя было слишком темно, чтобы он мог ее видеть.

Безумный летний роман? Так вот чего она хотела? Она об этом не думала.

Конечно, физически Джек ее привлекал, двух мнений быть не могло. Даже когда он надевал синее, от него исходил какой-то естественный магнетизм. Он был интересным, великодушным, надежным. Возможно, он был идеальным кандидатом для безумного летнего романа… хотя, если тут и крылась причина того, что она рассказала ему о том участке, уж этого она точно не сознавала.

— Во-первых, — продолжал он, — я не мальчик, а во-вторых, тут не летний лагерь.

— Согласна. — Что еще она могла сказать?

— Я не говорю, что мне бы не польстило или в другой ситуации я бы не… о черт! — Он замолчал. — Пожалуйста, скажи что-нибудь. Я слишком много говорю.

Но было поздно — он уже выдал себя, но не тем, что сказал, а тем, о чем умолчал. Было совершенно ясно, что безумный летний роман нужен ему не меньше, чем ей.