Конец лета - Зейдель Кэтлин - Страница 59

— Подготовить я могу. Я сделаю все, что угодно, если вы не заставите меня ночевать в палатке.

— Но разве вы поедете без нас? — удивилась Джойс.

— Просто Ник с Джеком решили сделать это вдвоем, — спокойно произнесла Гвен.

— Есть какая-то причина, по которой мы не можем поехать? — настаивала Джойс. — Это несправедливо.

При чем здесь справедливость? Наверняка Джойс понимает, что…

Эми вдруг осенило. Она посмотрела через костер на Гвен. Та стояла у складного стола и солила поп-корн, свет от фонаря падал ей на лицо. Лицо было напряженным.

Она еще не сказала Джойс и Йену про Брайана! Наверняка даже они не стали бы упрямиться, если бы знали.

Конечно, Гвен ошиблась, не сказав им сразу… но Эми не винила ее за это. С Джойс и Йеном могли возникнуть трудности. Эми тоже отложила бы разговор с ними.

— Если есть какая-то причина, скажите мне! — Сдаваться Джойс не собиралась.

Остальные взрослые переглянулись. Невозможно пускаться в объяснения прямо сейчас. Ник не хотел, чтобы об этом знали Мэгги и Элли.

Джойс заметила их взгляды и почувствовала, что ее исключают из этого круга. Такого она перенести никак не могла. Это продолжалось со дня их с Йеном свадьбы. Джойс хотела быть для Элеоноры тем же, чем была Феба. Она постоянно была настороже, готовая почуять обиду.

— А мы очень хотим поехать, — жалобно проговорила маленькая Эмили.

— Может, пусть они поедут? — предложил Ник.

Малыши бросились к нему — кто-то оказался на их стороне.

— Можно мы поедем? Можно мы поедем? — загомонили они.

— С моей стороны возражений нет, — сказал Ник. — Чем больше народу, тем веселее.

Эми заметила, как Джек почесал в затылке. Веселье он как раз и не планировал.

Дети Йена вопили от восторга. Они танцевали вокруг костра, возбужденные мыслью о возможной поездке.

— Можно мы поедем, мам? — Алекс навалился на колени Фебы, заглядывая ей в лицо. — Ну пожалуйста!

— Посмотрим, — ответила Феба.

— Нет, мам, не говори так, пожалуйста. Просто скажи «да». Ты же можешь сказать «да»!

— Сначала я должна поговорить с папой.

Забавно — дети Йена и Джойс как должное принимали то, что они смогут поехать. Дети Фебы знали, что им понадобится разрешение.

— Но если Скотт поедет, тогда я…

— Алекс! — Голос Джайлса прозвучал твердо, и Алекс замолчал.

— Сделаем так, — вмешалась Гвен. — Все, кто хочет ехать, должны сказать об этом Холли к восьми утра завтрашнего дня. — Дети Йена немедленно опять завопили. Гвен подняла руку, требуя внимания. — Но думаю, что никто из малышей не поедет, если не поедут их родители.

— О! — произнесла Джойс, что действительно этого хочет. — А это необходимо?

— Да, — ответила Гвен.

Эми ждала, что кто-то начнет возражать против властности Гвен, но никто не подал голоса. Разве не к этому они все привыкли? Последнее слово всегда оставалось за ее матерью. Возможно, в первый раз все присутствующие почувствовали себя комфортно рядом с Гвен… потому что она наконец делала что-то, как Элеонора.

Час спустя пора было расходиться спать. Джайлс обжигал сахарную грязь с концов палочек, на которых жарили суфле, Холли и Феба собирали бумажные стаканчики и посуду для приготовления поп-корна. Эми бросила свой стаканчик в огонь, воск зашипел, затрещали оставшиеся капли лимонада.

— Если я еду со всей этой оравой, тогда ты тоже едешь. Это был Джек. Он стоял рядом и говорил тихо.

— Но я думала… — начала Эми.

— Я знаю, что ты думала, — перебил он, — об этом сначала подумал и я, но мама не едет, Холли тоже, поэтому тебе придется поехать и защитить меня.

— От чего тебя защищать? — Эми невольно улыбнулась. — Я считала, что это я — самая серьезная опасность в твоей жизни.

— Может, недавно так и было, но не обольщайся. Ты и вполовину не так страшна, как все эти планы и организация. Меня надо защитить от них.

Эми засмеялась. Если бы это был кто-то другой, она дотронулась бы до него, положила руку ему на плечо.

— Мне кажется, для защиты тебе нужен кто-то гораздо больше и сильнее, чем я.

Гвен вглядывалась в темноту. В сторонке от всех, укрытые тенью деревьев, разговаривали Эми и Джек. Ее голова была откинута назад, он смотрел на нее сверху вниз. Было темно, чтобы различить выражение их лиц, но ей показалось, что они смеются.

Прошлой ночью, когда Гвен с Хэлом лежали в постели, ожидая дождя, они впервые с тех пор, как приехали все остальные, занимались любовью. А потом, возможно, потому, что приехавшие дети напомнили им об их позднем супружестве, они поведали друг другу интимные подробности своих первых браков.

Ее история была проста. Выходя за Джона, она владела только теоретической информацией, он знал немногим больше, но за несколько лет оба всему научились и достигали удовольствия просто, откровенно, даже технично — иногда, пожалуй, слишком технично, но это была одна из реальностей брака.

Брак Хэла был другим. Когда он встретил Элеонору, она уже имела немалый опыт.

— Я был деревенским парнем со Среднего Запада, — сказал он. — Она меня покорила.

Элеонора воспринимала секс как развлечение, но и только. Он не был ни священным, ни романтичным — просто забава.

— Ей никогда не приходило в голову, что после рождения детей мы должны хранить друг другу верность.

— И она не хранила? — Гвен постаралась не показать, насколько она шокирована.

— Да нет, хранила, но только потому, что понимала, насколько это важно для меня.

Затем родилась Эми.

— Мы ее не планировали, это была ошибка, — продолжал Хэл, — и после этого Элеонора почувствовала, что игра не стоит свеч. Когда-то это было развлечением, но больше рисковать не стоило.

Отношения у них продолжались, но изредка и без воодушевления.

— Иногда я смотрю на Эми, мне кажется, что ее красота — это компенсация за конец сексуальной жизни ее родителей.

Это было не похоже на Хэла — столь нерешительно выражать свои мысли, но, вероятно, он никогда не говорил об этом раньше даже с Элеонорой.

— И тем не менее, — продолжал он, — ее выступления напрочь лишены ощущения пола. Я говорю это не потому, что я ее отец. Она может быть теплой, забавной, печальной, элегантной, но никогда — сексуальной.