Конец лета - Зейдель Кэтлин - Страница 81

Джайлс покачал головой:

— Я понимаю, что всем стало бы лучше, если б мы так и поступили. Но я не хочу, чтобы инцидент казался исчерпанным, когда это не так.

Она запустила пальцы в его волосы. Он, как всегда, был абсолютно прав. Она много раз проявляла слишком большую готовность согласиться с решениями, которые казались правильными.

— Я понимаю, что ты расплачиваешься за ошибку Йена. Вчера вечером он слишком цеплялся к Мэгги. Она хотела бы испортить что-то из его вещей, но побоялась его огорчить и поэтому причинила боль тебе.

— Вообще-то мне все равно…

Феба услышала звук лодочного мотора. Интересно, кто это решил прокатиться на водных лыжах? Потом она вспомнила. Должно быть, это Джек готовится отбуксировать куда-то лодку Джайлса.

Джайлс тоже услышал это и встал. На поверхности пня были видны глубокие V-образные зарубки — Ник учился колоть дрова, он иногда прикладывал слишком много сил, и его колун всем весом впечатывался в пень.

— Лодка была единственным, что я здесь любил. Поэтому, с моей точки зрения, нет причин сюда возвращаться. В других озерах рыба лучше. Видит Бог, в любом другом месте можно найти больше комфорта и уединения.

— Что ты такое говоришь? — Феба прислонилась к дереву.

Он засунул руки в карманы. Он не часто это делал. Так он мог потерять равновесие.

— Я приезжал сюда в течение шестнадцати лет ради тебя и детей. Я знаю, что им здесь хорошо, здесь их двоюродные братья и сестры, и я знаю, как много озеро значит для тебя, но теперь моя очередь, Феба. Я взрослый человек. У меня тяжелая работа, я хорошо зарабатываю. Но в отпуске мне приходится играть роль зятя. Сначала я делал это ради тебя, сейчас делаю ради детей. Но что здесь было для меня? Лодка. И ее больше нет.

Феба понимала, что все это правда, и со страхом ждала продолжения.

— Нам пора отдыхать своей семьей, — сказал Джайлс.

— Где-то в другом месте? — выдохнула она.

— Да. Мне все равно где. Если хочешь, это может быть здесь же, в Миннесоте. Здесь полно озер. Давай найдем другое и построим свой дом, достаточно просторный для нас шестерых.

— И не приезжать сюда?

— Не так, как сейчас, не на месяц. Может, на неделю. Так делает большинство, Феба. Они не проводят целый месяц со своими родственниками.

— Но дети…

— Ничего страшного с ними не случится. Двоюродные братья и сестры, бабушки и дедушки важны, но дети должны понять, что на первом месте их родители и родные братья и сестры.

На первом месте… Феба почувствовала, что у нее кружится голова. Она согласна с Джайлсом. Но неужели она так жила? Неужели ее мать всегда была слишком важна для нее? Не только после смерти, но и при жизни? Неужели она мешала им с Джайлсом положить начало собственным семейным традициям?

Она не могла возражать. Она могла лишь сидеть, привалясь к березе и опершись ладонями о мох. Ей хотелось кричать, извиняться. Я была не права, кругом не права. В глазах встали слезы. Ее грызли вина и страх. Это должно было когда-то случиться.

Она должна была потерять озеро.

Она любила Джайлса, любила всем сердцем. Она уважала его, как никого другого на свете. И ради него она собиралась отказаться от озера.

За все время сцены у мостков Хэл не произнес ни слова. Гвен пыталась представить себе, что случилось бы, если бы на его месте оказался Джон, ее первый муж. Он взял бы все в свои руки. Рявкнул бы на Мэгги, отправил ее в свою комнату. Отмахнулся бы от Джойс, отказываясь слушать ее оправдания. Обе они забыли бы о своей вине, позволив ей отступить перед злостью на Джона, а все остальные чувствовали бы себя бесполезными, неспособными действовать.

Гвен также подозревала, что если бы Элеонора, первая жена Хэла, оказалась здесь, она бы тоже взяла все в свои руки, верша правосудие, как считала нужным.

Иногда лучше, чтобы ситуация рассосалась сама собой.

Она принесла Томаса в главный дом и уложила спать — было время предобеденного сна. Вымыла посуду, оставшуюся после завтрака, а потом пришел Хэл и сказал, что посидит со спящим мальчиком. Она направилась в новый дом. Негромко постучала и вошла.

Гвен не заходила в этот дом с тех пор, как все приехали. Она забыла, какой он светлый, какой прекрасный вид открывается из окон. Берег перед этим домом был скалистый, деревьев тут было немного, поэтому прямо из окон виднелось озеро. Из главного дома, где жили они с Хэлом, вид открывался на лес, да и окна были меньше. Из них можно было увидеть только ветки и сосновые лапы.

Домами распорядились неразумно. Есть и готовить надо было в этом доме.

Йен, Мэгги и Джойс — все были здесь, и все они читали. Йен, сидя у стола, просматривал каталог. У Мэгги и Джойс было по детективу. Они казались алкоголиками, отчаянно нуждающимися в выпивке перед лицом стресса.

На что окажется похожей эта семья, если отобрать у них книги? Это может заставить их взглянуть в лицо реальности, вынудит проводить время вместе. Теперь Гвен поняла, почему для них было так важно приезжать туда, где нет ни телефонов, ни телевизора, ни газет. Они не верили, что могут быть семьей при наличии внешних отвлекающих факторов, что обратят внимание друг на друга, если надо будет прочитать утреннюю газету или перезвонить в ответ на чей-то звонок.

Йен поднял на нее глаза, и Гвен показалось, что в них она прочла мольбу.

Мы в тупике. Мы не знаем, что сказать друг другу. Мы не знаем, с чего начать. Помогите нам.

Она заговорила:

— Мэгги, тебе нужно извиниться, и я жду, что ты сделаешь это до обеда.

Мэгги начала было протестовать, но Гвен не обратила на это никакого внимания.

— Сначала ты должна извиниться перед Джайлсом. Ты, возможно, не понимаешь, какой удар ты ему нанесла, но все равно ты должна извиниться. И затем ты должна извиниться перед всеми за свое дурное поведение и за то, что испортила всем утро.

— А передо мной никто не собирается извиняться? — запальчиво спросила Мэгги.

Гвен подумала, что не стоит этому удивляться. Как пагубно позволять ребенку быть таким эгоцентричным.

— Нет, — твердо сказала она, — перед тобой никто извиняться не собирается.

— Это вас не касается, Гвен, — заявила Джойс.