Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина - Зенькович Николай Александрович - Страница 82

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ СЕКРЕТЧИКА

Утром двадцать первого января, за день до описываемых выше событий, Иван Андреевич Машков, командир войсковой части, расположенной в городе Ломоносове, проснулся рано. На семь часов был назначен отъезд в Ленинград, куда его вместе с замполитом Мельником вызвали на недельные командирские сборы.

Без четверти семь появился Мельник — в безукоризненно отглаженной полевой форме, безупречно выбритый, надушенный.

Перед тем как выйти из дома, Мельник позвонил в часть.

— Помощник дежурного по части младший лейтенант Ильин! — услышал он бодрый голос в телефонной трубке.

— Здравствуйте, товарищ Ильин, — поздоровался замполит. — Как дела?

— Отлично, товарищ подполковник! — весело произнес помощник дежурного.

— Отлично не бывает, бывает хорошо, — нравоучительно произнес замполит, подумав про себя, сколько же еще надо сил потратить, чтобы призванные из запаса офицеры научились наконец мыслить военными понятиями. Ох уж эти с «гражданки», да еще с образованием! Мнят о себе невесть что.

Ильин прибыл в часть в марте шестьдесят восьмого года. Выпускник Ленинградского топографического техникума. Двадцать два от роду. Неженатый. На младшего лейтенанта аттестовали в техникуме и тогда же военкомат призвал его в армию. Вместе с тремя дружками-однокурсниками прошел проверку на допуск к секретной работе. У тех троих служба с первых дней пошла, а у Ильина не очень. Не чувствуется военная косточка. Ушанка, и та блином сидит. С солдатами запанибрата, они ему в ответ — Витек. Умора. Что поделаешь. Такие вот кадры военкоматы поставляют. Правда, не пьет, не курит.

Удостоверившись, что в части все в порядке, командир с замполитом ровно в семь утра отбыли в Ленинград.

Однако уже несколько часов спустя, во время обеда, в столовую вбежал дежурный по сборам и сказал, что Машкова требуют к телефону из Ломоносова. От недоброго предчувствия у замполита сжалось сердце. Котлета не лезла в горло, и он отодвинул тарелку, в мыслях торопя командира и в то же время страшась его возвращения.

Машков вернулся злой, как черт.

— ЧП, комиссар. Надо возвращаться в часть.

Замполит, ожидая самого худшего, спросил:

— Что случилось, Иван Андреевич?

— Исчез Ильин. Докладывают: пропали два пистолета из сейфа.

Предупредив руководство сборов о необходимости срочно вернуться в Ломоносов, командир с замполитом через час уже мчались в свой военный городок.

Говорили об исчезнувшем. Что он надумал? От него можно было ожидать чего угодно. Младший лейтенант Ильин отличался какой-то странностью, чудаковатостью. Русский, а кожа смуглая, вид цыганистый, за что и получил кличку «Копченый».

На политзанятиях мог заявить, что комсомол как организация изжил себя. Не составляло ему труда в присутствии других наивно задать вопрос: а почему у нас монополия одной партии? Неодобрительно отзывался о вводе советских войск в Чехословакию в шестьдесят восьмом. Замполит, безусловно, проводил с вольнодумцем разъяснительную работу, но его поведение от этого не становилось ровнее.

Вдруг ни с того ни сего ляпнет: вот в какой-то Африке офицеры чуть ли не каждый месяц устраивают государственные перевороты, а у нас? То, прочитав в газете об очередной версии расследования убийства американского президента Джона Кеннеди, восхищенно воскликнет: «Молодец этот Ли Харви Освальд! Всего один выстрел — и знаменит на весь мир».

Командир части тоже копался в памяти, отыскивая в ней эпизоды, связанные с проделками этого офицера. Начальник штаба, смеясь и укоризненно качая головой одновременно, рассказывал:

— Детский сад! Приказываю переделать схему как неправильно исполненную, а он вдруг — в форме, с погонами и кобурой! — вприпрыжку вокруг стола на одной ноге: «А вот не буду! А вот не буду!»

На ум пришел и вовсе неприятный случай. Произошел он во время сезонных работ. Старшим одной из групп назначили Ильина. И вот в часть сообщают: в деревне была стрельба. Провели расследование. И точно, в воздух палил из пистолета младший лейтенант Степанов, напарник Ильина. Повздорили из-за девчат с местной молодежью. Ладно, Степанов погорячился, вспылил. А где был старший группы? В Ленинграде. Выяснял отношения с некой девушкой, и даже пистолетом при этом размахивал, хотя брать с собой оружие не имел права. Получается, самовольно оставил район боевых учений? С ним тогда крепко разбирались.

Что учудил Ильин на этот раз? Подъезжая к воротам части, командир с замполитом терялись в догадках. Вспомнилась заплаканная девушка Наташа, не отвечавшая взаимностью на чувства младшего лейтенанта.

— Ты обо мне еще услышишь! — бросил ей в ярости Ильин.

Неужели в отчаянии покончил с собой?

ЧЕГО НЕ УВИДЕЛИ ТЕЛЕЗРИТЕЛИ

Как только правительственный кортеж в сопровождении мотоциклистов приблизился к Боровицким воротам, раздались выстрелы. Чья-то фигура, пропустив первую сверкающую черным лаком «Чайку», метнулась ко второй, следовавшей в кавалькаде, и открыла огонь из двух пистолетов одновременно — в упор по лобовому стеклу. Оно моментально покрылось паутиной трещин.

Это был классический террористический акт. Подобного на территории Кремля не случалось более четверти века, с шестого ноября сорок второго года, когда военнослужащий Красной Армии, дезертир, спрятавшись в Лобном месте, обстрелял машину наркома Микояна, полагая, очевидно, что в ней едет Сталин.

И вот новое, почти такое же происшествие.

Залитый кровью, бессильно обмяк на рулевом управлении водитель. Стрелявший не прекращал огня. Сидевшие в машине люди бросились под сиденье. Выстрелы продолжались. Позже установили, что он выпустил шестнадцать пуль.

Одна из них срикошетила и задела плечо сопровождавшего кортеж мотоциклиста. Превозмогая боль, он направил мотоцикл прямо на террориста и сбил его с ног. К упавшему бросились офицеры из «девятки» Ягодкин, Редкобородый. Преодолевая шоковое оцепенение, на террориста навалились милиционеры, заломили руки.

Стрелявший не сопротивлялся. У него внезапно закатились глаза, изо рта хлестнула белая пена. Сотрудники кремлевской охраны, к своему изумлению, узнали в бившемся в нервном припадке того самого сержанта милиции, который только что стоял на своем посту у Алмазного фонда.

Смертельно раненный водитель скончался в больнице на следующий день. Это был старший сержант Илья Жарков. В тот день он не должен был сидеть за рулем, так как ему уже была назначена пенсия. Ветеран пришел в гараж в последний раз, чтобы попрощаться с товарищами. Но, как на беду, не вышел на работу по болезни один из основных водителей, и начальник попросил Жаркова подменить его. Жарков с радостью согласился. Поездка стала для него роковой. Посмертно его наградили орденом Красного Знамени.

Узнав о страшной ошибке, стрелявший долго бился в истерике. Он полагал, что во второй «Чайке» находился Леонид Ильич Брежнев, которому и предназначались выпущенные пули.

Но в машине, по которой он открыл бешеный огонь сразу из двух пистолетов, сидели другие люди. Это были космонавты Береговой, внешне немного похожий на Брежнева, Николаев, Терешкова, а также сотрудник госбезопасности Романенко. Первые двое слегка пострадали: Береговому осколки стекла поранили лицо, Николаеву пуля по касательной задела спину. Его супруга Терешкова отделалась легким испугом.

Космонавт Андриан Николаев не потерял самообладания в экстремальной ситуации. Перехватив руль у раненого водителя, он припарковал машину к обочине.