Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина - Зенькович Николай Александрович - Страница 85

Скандал между тем возник грандиозный.

Ведомства, причастные к обеспечению безопасности высших должностных лиц государства, спешно разрабатывали меры по ее усилению. Автомобилестроители получили срочный заказ — увеличить пуленепробиваемость стекол. Произошли существенные изменения в самой системе охраны Генерального секретаря и членов Политбюро ЦК КПСС.

До выстрелов у Боровицких ворот у членов Политбюро был один начальник охраны и два заместителя, у кандидатов в члены Политбюро — два телохранителя, у секретарей ЦК — один. После теракта охрану увеличили у всех. Для генсека создали так называемую «выездную охрану», состоявшую из десяти человек — по три человека в смене плюс один на подмене. Эти люди охраняли Брежнева в его поездках по стране и за рубежом.

СУДЬБА ТЕРРОРИСТА

Делом Ильина занялась многочисленная следственная бригада КГБ. Конечно же, прежде всего ее интересовал вопрос: не стоит ли за террористом антигосударственный заговор? Со времени смещения Хрущева прошло совсем немного времени, и все хорошо помнили, как это происходило.

Выяснили, что заговора не было. Тем не менее со своих постов полетели многие высшие и старшие офицеры Ленинградского военного округа, не говоря уже о командовании части, в которой служил Ильин. Часть основательно перетрясли, за какую-то пару недель в ней побывало столько комиссий из генералов и полковников, сколько их не было за все годы существования военного городка.

Слетел с должности военком Смольнинского района, имевший несчастье призвать Ильина на военную службу. Двоих сослуживцев террориста, младших лейтенантов А. Степанова и А. Васильева, осудили по статье 88 прим У К РСФСР «за недоносительство» на пять лет лишения свободы каждого. Ильин на допросах назвал их фамилии: с ними откровенничал, вел разговоры о том, что в Африке офицеры запросто перевороты устраивают, возможно ли такое у нас?

Что касается самого Ильина, то все оказалось сложнее. Ему предъявили обвинение по пяти статьям уголовного кодекса. Организация и распространение клеветнических измышлений, порочащих советский строй. Попытка теракта. Убийство. Хищение оружия. Дезертирство с места службы. На первых же допросах у следователя не возникли подозрения в его психической состоятельности. Однако психиатрическая экспертиза установила наличие шизофрении.

В годы горбачевского правления пресса пыталась взять под сомнение заключение врачей-психиатров. Против Брежнева тогда велась оголтелая разоблачительная кампания, и дело Ильина, запрятанного в психушку, представляли в печати как расправу властей над инакомыслящим. Но вот документ, относящийся к 1977 году, когда обсуждался проект «брежневской» Конституции: «Каждый член общества имеет право на террористический акт в случае, если партия и правительство ведут политику, не соответствующую Конституции». Такое предложение вносил Верховному Совету СССР Виктор Ильин, пациент Казанской психиатрической лечебницы.

Туда его поместили в мае 1970 года, — после почти двухлетнего следствия и психиатрических экспертиз, — для принудительного лечения.

Налицо были многие признаки ненормальности, и в первую очередь неадекватное, полудетское восприятие мира. Специалисты зафиксировали у него и признаки мании величия: он считал, что своим поступком перевернет жизнь страны и войдет в историю. Одну из причин психического надлома отыскали в том, что незадолго до происшествия Ильин узнал новость, сильно повлиявшую на его сознание. Случайно он обнаружил секретный домашний документ, из которого следовало, что он не родной сын в семье, а взят из Дома ребенка. Подлинными отцом и матерью были алкоголики, лишенные судом родительских прав.

В Казанской психбольнице Ильин провел восемнадцать лет. Жил в одиночной палате — четыре метра на метр двадцать, в строгой изоляции. В коридоре стоял охранник. Никаких свиданий, кроме с приемной матерью, не разрешалось. Первые три года не приносили газет, убрали со стены радиоприемник. С 1973 года режим несколько ослабили.

В 1988 году, благодаря стараниям матери, его перевели в Ленинград, в психиатрическую клинику N 3 имени Скворцова-Степанова. Условия там были получше: вместо одиночки — палата, в которой жили пятеро. В 1990 году в этой больнице состоялось — беспрецедентный случай! — выездное заседание Военной коллегии Верховного Суда СССР. Коллегия освободила его от принудительного лечения, и Ильину разрешено было возвратиться домой.

Домой? Но куда? После двадцати лет пребывания в психбольницах это был уже другой человек. Ему требовалась отдельная жилплощадь. А у него — ни прописки, ни паспорта, ни пенсии. Следует отметить, что все эти двддесятилетия он не был уволен из армии и числился в списках своей воинской части как больной. Это давало право на оплату по больничному листу.

В дело вмешались депутаты Ленсовета. Ильину, как прошедшему полный курс лечения, выделили однокомнатную квартиру, он получил паспорт, прописался. У него вторая группа инвалидности и соответствующая ей пенсия.

По свидетельству лечивших его врачей, Ильин очень сожалел о гибели ни в чем не повинного водителя Ильи Жаркова, переживал за друзей, пострадавших из-за него.

ЕЩЕ ТОТ ГУСАР

Начальником охраны Брежнева был генерал-майор Александр Яковлевич Рябенко.

Они впервые встретились в 1938 году. Брежнев в ту пору возглавлял Днепропетровский обком партии на Украине, Рябенко работал в обкомовском гараже шофером.

Встреча произошла при довольно забавных обстоятельствах.

Рябенко получил повышение — возить первого секретаря обкома. На новеньком «бьюике» водитель степенно подкатил к обкомовскому подъезду. Из здания вышел какой-то форсистый парень — густобровый, спортивный, в белой сорочке с закатанными рукавами. Сел в машину, сказал:

— Поехали.

— Куда? — насмешливо отозвался шофер. — Я жду первого секретаря обкома Брежнева.

Рябенко подумал, что этот красавчик, наверное, не более чем инструктор-новичок.

— Я и есть Брежнев, — ответил седок.

— Ну да? — изумился водитель.

С тех пор они работали вместе — с перерывом на войну. Рябенко тоже ушел на фронт. После войны снова встретились и больше уже не разлучались — бок о бок почти сорок лет.

Телохранитель пережил своего шефа. После кончины Леонида Ильича в ноябре 1982 года его охрану разогнали, а новый генсек Андропов назначил начальником своей личной охраны полковника Евгения Калгана, работавшего у него референтом. Рябенко перевели на второстепенный участок, поручив заниматься охраной резервных дач, в которых жили бывшие члены Политбюро. В 1987 году его отправили на пенсию. Скончался он в марте 1993 года в возрасте семидесяти семи лет.

В последние годы жизни, находясь не у дел, Рябенко нарушил многолетнее молчание и рассказал автору этой книги кое-что о своем шефе. Признаюсь, услышанное расходилось с тем образом Брежнева, который сформировали средства массовой информации в годы горбачевского правления.

— Брежнев был очень смелым, решительным человеком, — рассказывал Рябенко. — Он участвовал в аресте Берии, о чем мало кто знает. Ну а смещение Хрущева, в котором он сыграл ключевую роль, говорит само за себя…

По словам Рябенко, даже выстрелы Ильина не заставили Леонида Ильича изменить прежний образ жизни. Он отказался пересесть с привычной «Чайки» на бронированный и пуленепробиваемый «ЗИС-110», и только много лет спустя после инцидента у Боровицких ворот, будучи больным и престарелым, уступил настояниям соратников.

Вопросы мои крутились вокруг одной темы — были ли другие покушения на жизнь Брежнева?

— За границей были, — ответил Рябенко.

— А внутри страны?

— Кроме попытки Ильина, ничего серьезного не было. Так, по мелочи. Другое дело, что Леонид Ильич сам постоянно создавал угрозу собственной жизни. С точки зрения безопасности он, безусловно, был уникальным лидером.

— Что вы имеете в виду?

— Прежде всего его увлечения, которые приносили охране немало забот.