Дети против волшебников - Зервас Никос - Страница 57

Профессор извлекла из россыпи диванных подушек крошечный блокнотик — розовые листки на серебристой спирали.

— Итак, сейчас каждая из вас хорошо подумает, на какой образ она будет равняться в своей жизни. Начнём с тебя, девочка, — тут Района аль-Рахамма уставилась на черноволосую дочку ювелира.

— Кукла Барби! — не долго думая, выпалила носатая девочка.

— Отлично, — с лёгкостью согласилась профессор. — Наши специалисты помогут тебе превратится в копию Барби. Помни, все мужчины — просто пластмассовые куклы, которыми можно при желании вертеть, как хочешь!

— Фрау Нельке! — негромко позвала она, и позади профессора из-за пёстрой восточной ширмы выскользнула похожая на сушёную воблу женщина с тысячей жёлтых косичек, накрученных на африканский лад:

— Слушаю, госпожа профессор.

— Записывайте программу действий для девочки-барби… как тебя зовут, маленькая?

— Гертруда Гершвин.

— Для Герти Гершвин. Во-первых, волосики, конечно, придётся решительно высветлить. Во-вторых — не пугайся, милочка, это совсем не больно — сделаем пластику носа и век. В-третьих, меняем походочку и осанку. У блондинки не может быть таких торчащих лопаток, как у тебя, Герти. Предстоит интенсивный курс. В-четвёртых, записываю тебя на занятия с мячиком в бассейне. Нужно, милая, привыкать носить смелые купальники. Далее. Запрещаю читать учебники более двух часов в сутки. Лучше записывай на диктофон и слушай в наушниках, когда будешь заниматься на велотренажёре. Ещё кое-что: каждый день перед сном как молитву прочитывай хотя бы одну статью из журнала мод и причёсок. Фрау Нельке подберёт тебе макияж. Пока всё, давайте послушаем следующую девочку. Тебя как зовут, маленькая?

— Фелиция Бэнкс, профессор, — ответила светловолосая девочка с прыщиками на лбу — судя по жвачному акценту, американка. Кажется, это она давеча краснела и хихикала при упоминании о ресторанах.

— Итак, Фелиция Бэнкс, какой женственный образ ты хочешь выбрать?

— Моя киска по кличке Ауди. У неё столько кавалеров из соседних дворов! Каждую ночь она целуется на крыше с кем-нибудь новеньким. Она такая красивая, у неё такая бархатная рыжая шубка, а как она умеет жмуриться и выгибать спинку!

— Прекрасно, — кивнула профессор, помечая в блокнотике. — Отныне кошка будет жить в твоем сердце. Ты будешь стараться быть похожей на изящную, немного хищную красавицу-киску. Помни, все мужчины — коты! Фрау Нельке, запишите, пожалуйста: во-первых, для мисс Бэнкс прописываю гимнастику, во-вторых, йогу. В третьих, специальный гормональный комплекс. В-четвёртых, красим девочке волосы в рыжий цвет. Далее, зелёные контактные линзы. Нужен логопед, чтобы убрать грубость дикции, а потом понадобится добавить немножко грассирующего «р» и лёгкую шепелявость. Теперь вот ещё что: обязательно, блиц-курс французского языка. Диета: мясо, мясо и ещё раз мясо. Кроме того, побольше всяких креветок, осьминогов и прочих морских гадов. Десерт — много фруктового йогурта. Избегать монотонного физического труда, побольше валяться в постели по утрам. Стиль в одежде разработаем отдельно. Хорошо, кто следующий?

Профессор Аль-Рахамма с приглашающей улыбкой кивнула китаяночке, сидевшей справа от Надиньки.

— Я очень люблю певицу Блядонну, — жмуря и без того узенькие глазки, с придыханием сказала девочка. — Всегда мечтала быть такой яркой и смелой, как она!

— Ну, это совсем просто, — обрадовалась профессор. — В нашей академии этому кумиру служат уже двадцать три девочки. Ты будешь двадцать четвёртой. Фрау Нельке, Вы знаете, что нужно делать.

Фрау Нельке кивнула жёлтыми косицами.

— Хорошо, следующий… — Района аль-Рахамма перевела блистание чёрных глаз на Надиньку.

Надинька, признаться, ещё год назад придумала, на кого ей хочется быть похожей. Поэтому Морковка, не долго думая, сказала:

— Я бы хотела быть похожей на царицу Александру. Она очень любила своего мужа, Императора Николая, и всегда была ему верна. Всю жизнь! И за эту верность Бог дал им много детей, четырёх девочек и очень красивого, доброго мальчика! А ещё я прочитала в книжке, что, когда началась война, царица Александра как простая сестра милосердия пришла в солдатский госпиталь, чтобы ухаживать за ранеными. Солдаты не всегда догадывались, что их раны перевязывает сама царица. Они считали её самой доброй и прекрасной медсестрой на свете. Так царица Александра подружилась с многими-многими русскими мужчинами, они все её очень любили и называли «сестричкой».

Сказав это, Морковка радостно уставилась на преподавателя, ожидая похвалы.

Преподавательница неподвижно сидела в кресле и смотрела на Надиньку так, точно перед ней была не маленькая девочка с хвостиком, а полуразложившийся конский труп.

— Какая гадость… — выдавили наконец профессорские губы. — Ты что творишь такое, а? Мелочь пузатая! Ты что себе позволяешь?!

Надинька испугалась. Лицо профессорши внезапно сделалось почти зелёным, точно выдолбленным из грязного камня. Глубокие морщины прорезались вокруг рта, брови сдвинулись к переносице так, что толстые крашеные веки едва не закрыли глаза:

— Я тебе покажу, как безобразничать!

Профессор протянула жирную руку к мутно-жёлтому колокольчику на журнальном столике.

— Госпожа профессор… — фрау Нельке склонилась к начальнице, засыпав ворохом жёлтых косиц. — Простите за дерзость… Разрешите напомнить… это девочка из России.

— Что? — грозно вытаращились чёрные глаза — и тут же сморщенный лоб, дрогнув, совершенно разгладился. — Ах, та самая? Которую Лео прислал?

— Русская, значит… — профессор закинула жабье лицо к потолку. — Это многое объясняет.

— Видимо, профессор, бедная девочка находится под воздействием так называемой русской защиты, — прошепелявила фрау Нельке.

— Сама понимаю, не дура! — поморщилась Района аль-Рахамма. — Ну хорошо, ладно. С девочкой будем работать по отдельной методе.

Она снова двинула глаза в сторону Надиньки:

— Что ты стоишь, как сухое дерево, садись. И закрой рот, ничего страшного не произошло. Просто ты, моя маленькая, ответила, мягко говоря, невпопад.

После урока бледная Надинька, набравшись смелости, дерзнула приблизиться к профессору и пролепетала:

— Госпожа профессор… Скажите, а что это за дурацкая защита, которая мешает мне научиться магии?

— Ха-ха, моя маленькая Надейда, — Района аль-Рахамма заиграла бровями и покровительственно глянула на девочку. — Это наследственная болезнь всех русских. Твои предки передали тебе ужасную косность, невосприимчивость к магии. Из-за этого любому волшебству как бы… сложнее тебя зацепить.

— Значит, я никогда не буду великой волшебницей? — в испуге выпалила Надя и тут же осеклась, осознав, что сболтнула лишнее. — То есть, я хотела сказать… никак нельзя избавиться от этой «защиты»?

— Надо стараться! — чёрные глаза профессорши как-то особенно блеснули. — Возможно, ради этого тебе придётся пойти на очень, очень большие жертвы.

Глава 12.

Как Тихий Гром заблудился

Государь ответил: — Ты старик мужественный, а это го, что ты мне докладываешь, быть не может.

После второго урока полагался волшебный ланч. Со всех тринадцати факультетов первокурсники устремились в Старый корпус, где находился Зал недоумерших рыцарей.

Это был настоящий храм пищеварения. В центре на возвышенной платформе темнел огромнейший Круглый стол короля Мерлина, рассчитанный, как минимум, на сотню персон. Впрочем, он был пуст, только жёлтые лилии возвышались в тёмно-красных вазах и надменно благоухали.

Зато вокруг Круглого стола всё кипело, бурлило и пахло. Длинные дощатые столешницы, отполированные за много лет тысячами ученических рукавов, покачивались на массивных цепях, уходящих к потолку и скрывающихся там среди флагов. Бегали с блестящими подносами радостные ученики. Вон там кружком скучились и обгладывали цельножареного оленя студенты Гриммельсгаузена. За соседним столом темнели фигуры питомцев Агациферуса — у каждого свой подносик, своё блюдо с фруктами, своё утончённое меню. На террасах под открытым небом — всякая шушера да шелупонь вроде Дуйсбергхофа, Розенблатта или Циммерклауса резвилась вокруг здоровенных чаш с виноградом, клубникой, горячей выпечкой.