Дети против волшебников - Зервас Никос - Страница 76

76

Она отступила на шаг, запрокинула голову… медленно, по слогам, произнесла какое-то длинное заклинание — и, едва высказав последний слог, взмахнула в воздухе рукой, точно улавливая за хвост невидимую змею.

Надинька попятилась. Бенджамин Фенин грубо схватил её за плечи.

— Я держу её, госпожа профессор, — торопливо сказал он.

— Она в нашей власти, — профессор опустила на Надиньку торжествующий взгляд. — Я говорила с духом Мерлина. Дух сказал, что девочка поклялась служить волшебству. И больше того. Девочка сняла свой нательный… знак. А значит, она уже почти отреклась от Него. Она почти отреклась от Его защиты. Девочке негде искать помощи, она наша.

Надинька замотала головой:

— Нет, я не ваша! Я дедушкина, бабушкина, и мамина, и папина! Я их люблю! И не предам никогда-никогда, так и знайте!

Мак-Нагайна согнулась ещё ниже и протянула к Надиньке костлявую длинную руку в чёрной коже.

— А это мы сейчас посмотрим, — произнесла она и сухо щёлкнула когтистыми пальцами.

В тот же миг Надиньке обожгло лоб: маленький пластырь словно невидимыми когтями сорвало с переносицы! И тут же, как назло, затхлым ветром ударило в лицо, разбрасывая в стороны волосы, обнажая Надинькин лоб, — чтобы все увидели кровавую ранку, похабную печать…

— Смотрите на неё! — давясь от смеха, закричала профессор ведовства.

Поганое клеймо хорошо видно из первых рядов… Бенджамин Фенин схватил девочку руками за плечи — и рывком развернул, чтобы побольше первокурсников увидели рабскую отметину на лбу русской девочки.

Первым засмеялся Секо Мутагочи. Через миг уже сгибался пополам, икая от смеха, Готфрид из Гастингса. Фелиция Бэнкс заливалась нежным кошачьим хихиканьем. В первых рядах юные волшебники, хрипя и фыркая, показывали пальцем и отходили в сторону, изгибаясь в судорогах безудержного веселья, в изнеможении повисая друг у друга на шее.

Надинька смотрела на них — и глазам своим не верила. Волшебник Лео Рябиновский сдержал своё слово! Каждый, кто бросал взгляд на лицо Надиньки, немедленно начинал улыбаться, хихикать — а некоторые просто чуть на пол не валились в радостном припадке.

— Ты закрыла чело от взглядов людей, и ещё спрашиваешь, почему никто не улыбался, глядя на тебя! — громко и совершенно спокойно проговорила ведунья. — Теперь твоё лицо обнажено — и ты видишь, что Лео не обманывал тебя. Ты — наша, девочка Надейда. Ты обещала, и ты будешь волшебницей.

— Повторяй за мной. Мне… стыдно…

Надинька замотала головой и — заревела, закрыв лицо ладошками, Светлые кудряшки, завитые холодными руками фрау Нельке, взметнулись и беспомощно поникли.

— Ты скажешь это! — властно крикнула ведунья. — Ты будешь великой волшебницей! Ты начинаешь говорить, когда я сосчитаю до трёх…

— Один!

Смех первокурсников разом затих, точно смердящим сквозняком прибитый.

— Два!

Бен Фенин схватил Надиньку за дрожащие запястья и силой отогнул ладошки от лица. Все увидели красное и мокрое личико, совершенно испуганное — и жирную, потемневшую и разбухшую, точно крови насосавшуюся печать на лбу.

— Три! — прорычала Мак-Нагайна и взмахнула волшебным жезлом.

— Погодите! — донеслось из толпы.

Ведунья раздражённо обернулась на писк: что за помеха?

— Не мучайте девчонку, дайте лучше я скажу, — пропищал крупный ушастый мальчик, выбираясь на середину.

Злобный прищур профессора Мак-Нагайны сменился радостным поблёскиванием в глазах:

— Ах, это ещё один русский ребёнок, не так ли?

— Угу, — вздохнул Петруша, выходя вперёд и случайно задевая Бенджамина Фенина угловатым плечом. Бен Фенин опять-таки случайно поскользнулся и упал на задницу. Петруша встал на его место и будто невзначай положил дружескую ручищу на трясущееся плечо зареванной Надиньки.

— Чего вам тут нужно говорить? — насупился Петруша. — Если девочка не хочет, давайте лучше я скажу.

— Очень хорошо, — оживилась профессор ведовства. — Дети, внимание! Сейчас русский мальчик попробует отречься от своей родины, от своей веры, от своей матери. Правильно, мальчик?

— Всё будет в лучшем виде, — заверил мальчик, кивнув головой с оттопыренными и почему-то багровыми ушами.

— Скажи, мальчик… ты слышал, как надо правильно отрекаться от привязанностей? Ты слушал Бенджамина Фенина внимательно?

— Угу, — снова кивнул ушастый мальчик.

— Тогда начинай, — благосклонно кивнула профессор Мак-Нагайна, почёсывая запястья от сладких предвкушений. Говори, мальчик, говори…

Петруша заслонил рыдающую Надиньку спиной, почесал взъерошенный золотистый ёжик на макушке и произнёс:

— Мне стыдно, что моя страна…

— Отлично, — Мак-Нагайна аж застонала от удовольствия. — Продолжай, моя умница!

— Моя страна… не может защитить своих детей, когда они попадают в беду! — негромко и быстро сказал Петруша, глядя в пол, сжимая кулаки.

Зал напрягся — не все расслышали, немногие поняли.

— А ещё мне очень стыдно… — Петруша обернулся к профессору и глянул на неё чуть исподлобья, — что в моей стране не нашлось взрослых здоровых мужиков, чтобы…

Мак-Нагайна ощерилась, поспешно вскидывая волшебную палочку… А Петруша — уже прыгнул, на лету подхватывая ручищами новенькую метлу, заготовленную для Надиньки:

— Чтобы вымести всю вашу нечисть поганой метлой!

Мак-Нагайна успела-таки выхаркнуть боевое заклинание — острие волшебного жезла вспыхнуло белой искрой, которая внезапно… бессильно погасла. А Петруша тем временем не терял ни секунды. Поганой метлой он звезданул Мак-Нагайну по гадючьей роже — только шпильки взбрыкнули в воздухе.

Пожалуй, впервые в жизни профессор фундаментального ведовства отправилась в полёт отдельно от волшебной метлы.

Часть третья.

ВЕДЬМОДАВЫ

Глава 1.

Колдун-резидент

…· Чтобы запорожцы были с вами братья?.. Не дождётесь, проклятые жиды! В Днепр их, панове, всех по топить, поганцев!..

Н. В. Гоголь. Тарас Бульба

Ученик великого шамана присел на резную скамью, что тяжко качалась на цепях под говорящим деревом. Синий взгляд его мерцал сквозь соломенные волосы напряжённо и холодно: паж-оруженосец Ордена Звёздной лиги, студент первого курса факультета фундаментального ведовства господин Шушурун, он же русский кадет Ванька Царицын раскачивался на дубовой скамье и напряжённо соображал, как жить дальше — так чтобы остаться в живых.

— Судьба твоя в завертях снежного ветра! — проскрежетало вещее дерево на плохом английском. — Коль хочешь злата и почестей, устремись в Вальгаллову Падь!

— Заткнись ты, — вяло огрызнулся шаманёнок Шушурун. Дерево послушно смолкло.

Кадет вздохнул, покосился на кровавую розетку, горящую на груди. Мелкие рубины роняли на чёрный шёлк дрожащие багряные отсветы.

Здесь, в уютном внутреннем дворике Упырьева квартала, неподалёку от величественной Рогатой башни, было тихо. Завывания ветра не мешают сосредоточится, сюда не проникает одуряющий аромат олеандров, который преследовал Шушуруна в квартале Ядовитой ласточки.

С нижней террасы, где находились учебные поля для занятий боевой магией, раздался топот и визг. Ваня соскочил с качелей, подбежал к краю Упырьей площадки и, опершись на красноватые мраморные перила, испещрённые тысячей студенческих надписей, с любопытством уставился на толпу учащихся, вывалившую из гимнасия. Судя по черно-зелёным шарфам, это были второкурсники Гриммельсгаузена. У каждого подмышкой — связка блестящих дротиков, на левом плече — небольшой щит из прозрачного пластика, как у полицейских, разгоняющих демонстрации. Всё ясно: сейчас будет учебная травля Руэлльтонского тролля.

И верно, зверюгу вскоре выпустили из загончика. Грязно-серая громада с рыжими ушами и тяжёлыми ручищами, похожими на брёвна, с грохотом вывалила из клетки. Из-под низких бровей моргнула бледно-жёлтым глазом на притихших студентов, которые уже выстроились в боевую формацию, — и, рыкнув, бросилась вперёд. Тролль был небольшой, размером с троллейбус, и даже не вооружён дубиной. «Бой будет коротким», — подумал Ваня.