Дети против волшебников - Зервас Никос - Страница 87

— Ты что-то мрачное пророчишь, батя Геронда, — подполковник почесал загривок. — Разве можно знать, когда тебя пуля догонит? Тут не предугадаешь.

— Ещё как предугадаешь! Вот послушай… — Геронда сложил на коленях тяжёлые жилистые руки и склонил голову чуть набок:

— Я ведь тоже солдатом был. Радистом служил. И хорошо помню: первыми в бою всегда погибали те, у кого за душой был грех. Обычно пуля сразу находила именно того, кто недавно совершил подлость: или девушку изнасиловал, или у мирных жителей отобрал что-нибудь…

— Не насиловал, не отбирал! — отчётливо произнёс Телегин. Сказал как отрезал. Геронда помолчал, грустно поморгал — и, покряхтывая, поднялся на ноги.

— А ты подумай ещё. Может, чего припомнишь. Точно говорю тебе, висит у тебя на совести ещё один серьёзный грех. С таким грехом к колдунам соваться нельзя — первая же пуля тебя мигом разыщет.

Уже уходя, Геронда оглянулся:

— Давай вспоминай — и как вспомнишь, приходи к отцу Иринею на исповедь.

Телегин вдруг повёл ухом.

— О! Похоже, снова турки летят!

И верно. Краем горизонта пронеслись две грязные точки, оставляя по небесной лазури косые белёсые царапины, как следы от когтей. Ага, на этот раз вслед устремились ещё две машины — греческие перехватчики.

— Ух, что творят… — оскалился Телегин, неотрывно глядя туда, где сцепились и затанцевали серебристые искры. — До чего опасно, Геронда! Только посмотрите на это… Турки имитируют атаку! Ну, вашим пилотам не угнаться! У турков новенькие «эф-шестнадцать», а ваши парни на раздолбанных «фантомах» прилетели…

— А ты откуда знаешь про имитацию атаки, про «фантомы»? — старец внимательно поглядел на русского.

— Вы же сами всё знаете, Геронда! — подполковник сморщился. — Скрывать не буду, пришлось и мне немного полетать. Начинал ещё на двадцать первых «мигах», потом поневоле пришлось осваивать зарубежную технику. А совсем недавно, ну года три тому назад, начальство заставило пройти курс управления вражеским истребителем. Уж не знаю, зачем это Родине понадобилось, — но времени я на это потратил уйму. Причём дело было летом, жара страшная…

— Истребителем? Натовским, что ли? — с детским любопытством переспросил Геронда. — Что ж, это тебе ещё пригодится.

Телегин помолчал, заложил руки за голову, закусил кончик жёлтого уса и оценивающе поглядел на исцарапанное самолётами небо:

— Одного не пойму, Геронда… Отчего ваши парни боятся всыпать этим туркам по первейшее число?

Спросил — и даже испугался. Геронда принял вопрос неожиданно близко к сердцу. Поднял брови, блеснул глазами и даже кулаки сжал:

— За штурвалами-то наши парни сидят, а вот наверху, в кабинетах, — там совсем не наши. Одна погань масонская. Ну ничего, придёт час, возьмёт Господь метлу и выметет всю эту нечисть. Скоро, скоро… И даст нам хороших правителей.

— Да ну, дед… сказки рассказываешь! Откуда им взяться-то, таким хорошим?

— Ты ещё сам увидишь таких правителей. И в Греции появятся, и у вас, в России! — взгляд старца потеплел.

— А отчего до сих пор не появились? Нынче-то повсюду как будто одни мерзавцы?

Старец улыбнулся. И начал объяснять Телегину, что каждый народ награждается от Бога именно таким правительством, которое этот народ заслуживает.

— А кроме того, дорогой мой, наверху тоже встречаются хорошие, верующие люди. Только сейчас такое время, что у этих людей у самих-то духовная защита вся в прорехах. Им-бы свою душу прикрыть, не то, что о согражданах заботиться!

— Ну надо же, наглость какая! — поразился Телегин, даже пальцами прищёлкнул с досады. — Слышите гул? Опять летят, и, кажется, прямо сюда!

— Снова к нам гости, — устало сказал Ставрик, подминая под грудь мокрую подушку.

— Это за мной, — уверенно сказала Надинька. — Я чувствую, это за мной.

Ставрик покосился на Егора, который лежал поперёк лежанки.

— Мне показалось, он шевельнулся… Может, ещё разок дать по голове?

— Не надо, — вздохнула Надинька. — Они уже пришли.

Из темноты вышагнул пузатый охранник в широкополой шляпе, похожей на зонт. Надинька вздрогнула: следом двигался профессор Кош собственной персоной — сутулый, весь какой-то дрожащий от холода и ужасно злой… «Ух, он сейчас нам задаст», — Морковка содрогнулась.

Но профессор пришёл не один. Кто там шлёпает по лужам и лучиком посвечивает?

— Слава Богу, они ещё здесь! — раздался знакомый голосок. Надя встрепенулась, а маленький Ставрик аж подпрыгнул на своей лежанке:

— Касси! Вернулась?!

— И не одна, — особо подчеркнул Иванушка, вышагивая из мрака и направляя жёлтый лучик на маленького грека. — Ты кто такой будешь? Брат Кассандры, что ли?

— Не свети в лицо, — поморщился Ставрик. — Думаешь, если освободил, теперь всё можно?

А Надя Еропкина ничего не могла сказать — в носу защекотало от радости. Она просто сидела в темноте на нижней полке, смотрела на родную тень с лучиком в руке и удивлялась тому, как же стало хорошо и спокойно вокруг. Даже будто теплее.

— Надинька! — Ваня присел рядом, поймал её холодную ручку. — Бедная Вы девочка… Ну, не бойтесь, всё позади. Я теперь Вас не оставлю.

Он вытащил из-за пазухи и протянул Наде едва различимый в темноте золотистый звон на тоненькой цепочке:

— Держите! И больше никогда не снимайте.

Пальцы узнали крестик, оставленный на каминной полке в Джорджевой мельнице.

— Ой… нашёлся. — обрадовалась Надя. — Какая же я была дура! Я боялась, что он пропал.

— С нами не пропадёшь, — усмехнулся Царицын, воткнув лезвие жёлтого света в спину Егорушки. — Это кто? Тот самый провокатор?

— Ага, — сказал Ставрик. — Он ещё отдыхает.

— Кажется, уже отдохнул, — озабоченно сказал Ваня. — Слышите, засопел.

Мальчик Егор повернул к свету прыщавое лицо.

— Кто здесь? — просипел испуганно. — Кто вы такие, а? Царицын сразу узнал голос.

— Какая неприятная встреча, — пробормотал кадет. — Какой же это Егор? Это, братцы, великий Джордж Мерло, собственной персоной. Двадцать девятый номер в звёздном рейтинге нашей академии.

— Что Вам нужно? Я ничего такого не сделал! — визгнул Джордж, барахтаясь в мокром одеяле.

— Ты, Жора, немного помолчи, — предложил Царицын. Он обернулся к профессору Кошу:

— Господин профессор, Вам придётся проводить нас туда, где томится наш друг Тихий Гром. А потом мы попросим Вас вызвать на лужайку перед башней вертолёт с полным баком горючего. Договорились?

— Сначала верните мою собственность, — рыхлым голосом сказал алхимик. — Вы обещали отдать, ведь я же привёл Вас сюда! Вы же его разобьёте…

— Запомните самое главное! — сурово произнёс Ваня, наваливаясь грудью на алхимика. — Если в меня никто не будет стрелять, я навряд ли поскользнусь и уроню это яйцо. Я очень крепко держу его, честное слово.

В темноте раздалось шипение Мерловича, который, кажется, вспомнил, где находится:

— Опять ты здесь, шаман… Какой же ты хитрый!

— Конечно, хитрый! — Ваня гордо улыбнулся во мраке. — А иначе как с вами, колдунами, сладишь?

— Осторожно, Ванечка, — поспешно сказала Надинька. — Он и сам не дурак. Опять что-то задумал, мне кажется…

— Да что он может задумать?! — Ваня расхохотался, эхо разнеслось по «Курску», неприятно искажая смех. — Он уже ничего сделать не сможет. Вот она, смерть Кощеева!

И он посветил фонариком на голубое яичко, которое мгновенно вспыхнуло и заиграло тысячей искорок, точно Ваня держал в пальцах пучок электрических разрядов.

— Так вот оно какое, сокровище профессора Коха! — воскликнул Мерлович почти восторженно. — Вся академия гадает, на что он тратит свои деньги…

Тут все услышали, как страшно скрипят во мраке зубы великого алхимика.

— Неужели ты, Шушурун, смог перехитрить самого профессора Кохана Коша? — поразился Джордж Мерло. — Возможно ли это? Подросток победил великого колдуна и завладел его сокровищем!

Ване стало приятно от этих слов. Он покрепче сжал хрустальное яйцо в пальцах и подумал: «И правда ведь, не врёт прыщавый… не каждому под силу заставить старого колдуна подчиниться!»