Наследие чародея - Зеттел Сара - Страница 58

По иронии судьбы Ананда обладала глубокими познаниями в магии, но не имела ни малейшего магического дара. Она была простой смертной, и ее душа была разделена на две половинки: одна блуждала по миру смертных вместе с телом, другая — в Землях Смерти и Духов. Придет время — и обе половинки воссоединятся в Безмолвных Землях. В отличие от обычных смертных души чародеев целиком принадлежали их телам. Именно поэтому они тоньше чувствовали пульсацию души, яснее видели другие миры и использовали свою целостность для плетения волшебства, которое черпали то ли внутри самих себя, то ли в окружающем мире.

За дверью послышалось тихое царапанье: три раза, пауза, еще два раза, снова пауза, и еще раз. Это был условный знак, который был известен только Ананде, Кирити и Беюль. Ананда кивнула, и Кирити отперла дверь. В комнату проскользнула Беюль, запыхавшаяся и бледная.

Ананда подождала, пока дыхание фрейлины успокоится, и лишь после этого спросила:

— Что ты выяснила?

— Эту женщину поместили рядом с покоями императрицы, — сообщила та. Голос ее дрожал от возбуждения и тревоги. — Чего только о ней не говорят! И что она — одна из бессмертных сил, которую доставили из Безмолвных Земель, чтобы вылечить императора. И что она дочь Аваназия, которая должна покончить с империей Хун-Це. Еще говорят, что это ваша рабыня-демон, посланная вами, чтобы убить императора, но Калами удалось ее перехватить.

«Ну конечно, как же без этого». Ананда откинула с лица прядь неубранных волос.

— А правду кто-нибудь знает?

— Если и знают, то не говорят, госпожа.

Да, эти не скажут. Императрица дождется подходящего случая, чтобы сделать официальное заявление, — например, во время праздника, который состоится через четыре дня. А пока — пусть себе разрастаются слухи и сплетни, намеки и догадки. Это был один из любимых приемов императрицы в обращении со знатью: постоянно выводить придворных из равновесия и отвлекать мелкими интригами.

— Спасибо, Беюль. — Ананда потянулась за еще одной катушкой желтых ниток.

Сначала нужно настроить станок, чтобы его увидели шпионы императрицы. А потом можно будет подумать о том, как использовать невежество двора для распространения собственных слухов.

— Есть еще кое-что, госпожа.

Ананда резко выпрямилась и обернулась:

— Что такое?

Беюль помедлила, словно бы подбирая слова. При виде ее колебаний у Ананды екнуло сердце.

— Из Казатана прибыл лорд-мастер Уло…

— Я знаю. Он приехал на праздник, я пригласила его на завтрак… — Ананда беспокойно вертела в руках катушку. «В чем дело, Беюль?»

— Я кое-что… пообещала одному из слуг, которых к нему приставили…

«В очередной раз».

— Так в чем же дело? Ты не можешь исполнить обещание?

Беюль отрицательно покачала головой:

— Нет, госпожа. Вообще-то он уже принес мне кое-какие новости.

У Ананды вдруг пересохло во рту. Катушка с нитками чуть не выпала из внезапно ослабевших пальцев.

— Похоже, у тебя и впрямь плохие новости.

Беюль опустила голову, словно извиняясь за то, что стала вестником несчастья.

— Лорд-мастер Уло сегодня говорил с императрицей на официальной аудиенции, — произнесла она в пол. — И назвал ей имена.

Катушка со стуком упала на пол и покатилась. У Ананды задрожали колени, и она принялась на ощупь искать стул, чтобы присесть. Глаза ничего не видели, в голове пульсировала единственная мысль: императрица знает. Теперь у нее есть свидетель, и больше не нужно никакого колдовства, чтобы расправиться с нелюбезной снохой. Хватит и Верховного суда. Теперь Медеан сможет доказать, что Ананда вступила в сговор с изменниками. Или что Ананда сама задумала государственный переворот. Судьи поверят.

Кирити подхватила пошатнувшуюся хозяйку под руки и усадила на ближайший табурет, а сама опустилась рядом с ней на колени.

— Госпожа, умоляю вас, успокойтесь. Может, все не так уж и плохо. Вспомните, вы ведь говорили, что лорд-мастер Уло поддержал заговорщиков совсем недавно. Лорд-мастер Храбан не настолько глуп, чтобы сразу же обо всем рассказать ему. И значит, имена, которые он назвал, вряд ли первостепенной важности.

— Ты же там была, Кирити, — бесцветным голосом проронила Ананда. — Среди этих имен — мое и капитана Низулы.

На это Кирити возразить было нечего.

В голове у Ананды все смешалось. Мысли крутились в бешеном вихре, не позволяя сосредоточиться на чем-то одном. У императрицы есть дочь Аваназия, есть надежный свидетель. А что у нее? Ничего, кроме фрейлин и лжи. Что же теперь делать?

— Станок. — Ананда, пошатываясь, встала, ухватившись за эту мысль. — Нужно перезарядить станок. Соткать новый узор…

— Принцесса, позвольте, мы сделаем это сами, — вызвалась Беюль. — Вам лучше вернуться в постель. Утро вечера мудренее.

Но Ананда не чувствовала усталости. Ее охватило лихорадочное возбуждение. Уло оказался предателем. Рядом с покоями императрицы спит дочь Аваназия. Аваназий — легенда, хотя отец Ананды был с ним знаком. Он умер за Изавальту, за ту девочку, которой тогда была Медеан. Умер, жизнью своей заключив в клетку одну из величайших сил мира.

И вот теперь его дочь является во дворец Медеан на руках ее ближайшего советника. Значит, против Ананды направлены уже три силы, а вдобавок ко всему объявился еще и предатель, который сможет открыто свидетельствовать против нее на суде. От ужаса у Ананды закружилась голова.

«Когда же все это кончится?! Сколько дней или часов пройдет, пока я стану такой же, как Микель? И как долго я смогу выдержать эту пытку, прежде чем наконец умру?»

— Пожалуйста, госпожа. Прошу вас.

Но Ананда отмахнулась от фрейлины, жадно глотая воздух, чтобы вернуть себе силы.

— Нет. Сначала… сначала мы должны заставить его замолчать. Если сможем…

В волосах Ананды, независимо от того, какую она носила прическу, всегда были заплетены три тоненькие косички. В каждой был заключен дух, маленький раб, которого она могла вызвать, развязав ленточку. Сакра заплел их при помощи своих ловких пальцев и колдовства в тот день, когда они покидали Хастинапуру.

«Это просто так, на всякий случай, если Дочь Луны попадет в беду», — сказал он с улыбкой. Тогда оба они не знали, сколько бед подстерегает их в северной стране.

Одну косичку Ананда расплела, чтобы спасти Кирити, когда ее пытались отравить. С помощью второй она хотела вылечить Микеля, но не смогла правильно сформулировать приказ, и дух испарился.

Обе эти косы Ананда снова тщательно заплела, но волшебства в них не осталось.

Теперь она трясущимися руками потянулась к третьей косичке. Фрейлины стояли рядом и молча наблюдали за действиями хозяйки. Она развязала узел, и ленточка упала на пол. Горячий вихрь пронесся по комнате, взъерошив волосы женщин и приподняв края одежды. Когда ветер стих, перед Анандой на корточках сидело маленькое, чуть побольше лягушки, существо. У духа были круглые глаза размером с золотые монеты, свиное рыльце и безгубая прорезь рта, сквозь которую виднелся ряд желтых клыков.

— Ты позвала меня, и я явился, — объявил он. — Я обязан выполнить только одно задание. Повелевай, а потом отпусти меня.

Ананда облизала пересохшие губы. Надо подумать как следует. Медеан и ее многочисленные придворные колдуны обвили весь дворец могущественными защитными чарами, и применять здесь волшебство можно было только в известных пределах.

Можно наслать на Уло немоту, но тогда он сможет изложить свои показания письменно. Ананда приказала себе успокоиться и принять хоть какое-нибудь решение. Какое бы заклятье она ни наложила на Уло с помощью своего раба, Медеан сможет его разрушить. Но это даст ей время и припугнет Уло, а тогда можно будет обернуть этот страх в свою пользу. Надо сделать хотя бы так, чтобы он не мог выступать в суде. И Ананда решилась:

— Человек лорд-мастер Уло, сын Обана, внук Оксандра. Сделай так, чтобы он ослеп и оглох и чтобы кто-то обязательно заметил тебя за этим занятием.