Тайна королевы - Зевако Мишель - Страница 24

— А что стало с ребенком, с маленькой Флоранс? Ты знаешь, что с ней случилось? — нетерпеливо перебил его Вальвер.

— Нет, сударь, — твердо ответил Ландри Кокнар. — Знаю только, что она жива и счастлива. Больше мне ничего не известно, но для меня и этого достаточно.

— Так ты не знаешь, где она сейчас?

— Последний раз я виделся с Ла Горель в Марселе. Полагаю, что девочка до сих пор там.

— Она вполне может быть и в Париже.

— Нет, ее здесь нет.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Если бы маленькая Флоранс — а теперь она наверняка превратилась в очаровательнейшую девицу — оказалась в Париже, то здесь была бы и Ла Горель. Я целыми днями слоняюсь по городу, знаю все трущобы и закоулки, но черт меня побери, я ни разу не встречал Ла Горель!

Отметим, что сейчас Ландри Кокнар лгал. Вероятнее всего, ему действительно было неизвестно о прибытии в Париж Ла Горель, так как, по ее собственным словам, она только что приехала сюда; однако он прекрасно знал, что девушка, прозванная парижанами Мюгетта-Ландыш; и есть дочь Кончини, которой при крещении он сам дал имя Флоранс. Остается предположить, что у него были весьма веские причины для лжи.

Как бы то ни было, его ответ удовлетворил Вальвера.

— Пожалуй, ты прав, — промолвил он.

И тут же с прежним любопытством спросил:

— Кончини по-прежнему считает ее умершей?

— Да, сударь. И вы понимаете, что я остерегся вывести его из заблуждения.

— Ты правильно сделал, черт побери! Но скажи мне, а ее мать?..

— Это очень знатная и очень богатая дама, — небрежно бросил Ландри Кокнар. — Она была не итальянка. Вскоре после моего бегства она тоже покинула Флоренцию и Италию. Не знаю, что с ней сталось, да и, признаюсь, не пытался узнать.

Вальвер понял, что Ландри Кокнар знает несколько больше, чем говорит, но предпочитает молчать. В душе он одобрял подобную сдержанность, делавшую честь бывшему браво. Улыбнувшись, Вальвер сказал:

— Все, что ты мне только что поведал, побуждает меня благосклонно отнестись к твоей просьбе взять тебя на службу. Но скажи, ты и впрямь готов оставить свое одинокое нищенское существование, дабы разделить со мной мою нищету?..

— Более, чем когда-либо прежде, сударь, — с восторгом вскричал Ландри Кокнар. — Вы именно такой хозяин, которого я искал. С вами я могу быть спокоен: вы никогда не станете давать мне таких приказов, какие я получал от Кончини.

— Тут ты можешь быть совершенно спокоен, — со смехом заверил его Вальвер. — Но что касается жалованья, то вряд ли у меня ты сможешь заработать столько, сколько у Кончини.

— Не беспокойтесь, сударь, я же вам сказал, что вовсе не требователен. А деньги… что ж деньги… с этим я всегда могу подождать. Отчего и не подождать, если они заработаны честно.

— Действительно, — весело рассмеялся Вальвер. — Если ты так и впрямь думаешь, то я беру тебя к себе на службу. Отныне ты принадлежишь к моему дому.

И, не удержавшись, юный граф по-мальчишески подмигнул, давая понять, что сам готов посмеяться над своим высокопарным слогом. Но Ландри Кокнар, воспринявший все всерьез, торжественно заявил:

— Я постараюсь быть достойным дома графа де Вальвер, который, я уверен, превосходит по знатности дом синьора Кончино Кончини.

— В этом можешь не сомневаться: мой род насчитывает не одно поколение предков, а мое графство не куплено по случаю, как владения маркиза д'Анкра, — гордо отвечал Вальвер.

XI

ПРИЗНАНИЯ

Одэ де Вальвер и Ландри Кокнар пришли к соглашению. Вальвер уплатил по счету, встал и, насмешливо улыбаясь, с неподражаемой интонацией объявил:

— Теперь, мэтр Ландри, следуй за мной во дворец, где проживает наша милость.

Ландри Кокнар поднялся и, не говоря ни слова, пошел за своим новым хозяином. Как и положено хорошо вышколенному слуге знатного вельможи, привыкшего к почтительному отношению слуг к своей особе, мэтр Ландри сопровождал Вальвера, держась от него на расстоянии трех шагов, причем, будучи человеком осторожным и памятуя о Кончини и его гвардейцах, которые, быть может, в эту самую минуту бегали по Парижу, разыскивая его, он надвинул сооружение, упорно именуемое им шляпой, глубоко на лоб и по уши закутался в свой драный плащ — так, что разглядеть можно было одни только глаза. Вальверу не помешало бы последовать его примеру, но он либо забыл о грозившей ему опасности, либо не придал ей никакого значения.

Они прошли по улице Коссонри и, повернув на улицу Сен-Дени, остановились перед домом, чей угол выходил как раз на обе вышеупомянутые улицы. Если смотреть со стороны улицы Сен-Дени, то он стоял прямо напротив церкви Гроба Господня. В этом доме помещалась тогда знаменитая гостиница «Золотой лев».

Войдя во двор гостиницы, Вальвер направился прямиком к конюшне, дабы удостовериться, что Гренгай и Эскаргас уже доставили туда его замечательного коня. Как и было обещано, королевский подарок находился в стойле. Убедившись, что конь размещен с надлежащими удобствами, а кормушка его полна сеном и овсом, Вальвер, приласкав на прощание своего любимца и услышав в ответ радостное ржанье, вышел наружу и в сопровождении Ландри Кокнара вновь свернул на улицу Коссонри. На той стороне дома находился вход, не сообщающийся с входом в гостиницу. Молодой человек отпер дверь, за которой обнаружился узкий, сомнительной чистоты коридор. Все тем же насмешливым тоном он торжественно произнес:

— А вот и дворец, служащий жилищем графу Одэ де Вальверу. Мои апартаменты располагаются на самом верху, поближе к небу, чтобы я мог поскорее предстать перед Господом, если Тот решит прибрать меня к Себе прежде, чем я успею разбогатеть. Собственно, именно в поисках состояния я и прибыл в Париж.

— Разумеется, сударь, вы вот-вот разбогатеете, — уверенно ответил Ландри Кокнар. — Иначе я перестану верить в справедливость Всевышнего.

— Amen! — со смехом воскликнул Вальвер.

Он ступил в коридор; Ландри последовал за ним и закрыл за собой дверь.

Д'Альбаран шел за Вальвером и его спутником до самого входа в гостиницу. Он слышал все, что говорил молодой человек на пороге своего жилища. Приблизившись к этому весьма скромному на вид дому, он внимательно оглядел его; затем столь же внимательно исследовал окрестности. Наконец он заключил:

— Я узнал, что его зовут Одэ де Вальвер, что он граф и живет в этом доме, что он беден и приехал в Париж, надеясь разбогатеть. Такие сведения вполне устроят мою госпожу. Но посмотрим, может быть, мне удастся еще кое-что разузнать.

Он завернул за угол и уверенным шагом направился в гостиницу «Золотой лев». Он видел, как Вальвер входил в ее ворота и вскоре вышел оттуда. Зайдя в гостиницу, д'Альбаран со всей подобающей в таких случаях осмотрительностью начал расспрашивать хозяина об интересующем его лице. Оставим же его задавать свои вопросы; для нас они не представляют никакого интереса, а посему мы возвращаемся к Одэ де Вальверу и Ландри Кокнару, чья весьма любопытная для нас беседа только началась.

Как и сказал Вальвер, наверху, под самой крышей, располагалась маленькая квартирка, состоящая из трех помещений: спальни, кухни и кладовой. Комнаты были тесные, но чистые, обставленные хотя и скромно, но зато удобно. В спальне стояли кровать, стол, два стула, кресло и сундук. Вальвер с явным удовольствием задержался в ней и, настежь распахнув окно, выходившее прямо на крышу, подозвал Ландри Кокнара.

— Великолепный вид… — полушутя-полусерьезно произнес он.

И, помолчав, добавил:

— …для тех, кто любит созерцать остроконечные крыши и каминные трубы.

Ландри Кокнар высунулся наружу и внимательно огляделся по сторонам.

— Отсюда видна улица Сен-Дени: пожалуй, это одна из самых оживленных улиц Парижа. А что касается всех этих крыш и труб, то не будьте к ним столь непочтительны, сударь. В случае опасности они помогут нам спастись.

— Да, если забыть, что, ступив на такую крышу, тут же рискуешь свалиться на мостовую и переломать себе все кости.