Хранитель Времени - Зинделл Дэвид - Страница 105

Все зависит от того, нападет ли Соли на нас и сумеет ли он выследить нас в мультиплексе.

Каждый корабль, открывая окно, вызывает в мультиплексе легкие возмущения. Если другой корабль далеко, обнаружить эти возмущения невозможно. Но если оба корабля находятся достаточно близко, радиус конвергенции сужается и появляется возможность проложить вероятностный маршрут. Любой корабль с определенной степенью вероятности способен проследить – «предсказать» – маршрут любого другого. Если мы убежим подальше и достаточно быстро, вероятность того, что Соли нас найдет, будет близка к нулю.

Мы помчались по туннелям в сторону Нинсана. Звезды мелькали мимо, как снежинки в метели. Мы бежали быстро и ушли далеко. В конце концов мы вышли из мультиплекса около Нинсана, маленькой белой звезды, имеющий единственную планету. Над этой-то планетой и поджидал нас Соли со своими пилотами. Я насчитал сто двадцать девять легких кораблей. «Ворпальский клинок» а с ним «Прошлое», «Настоящее» и «Будущее» Томота и его братьев висели над Нинсаном, как алмазные ножи, отражая свет этой слабой звезды и подернутые пылью огни Аудского Скопления. Я тут же связался со своими пилотами. (Как быстро я начал думать о них как о «моих»! Как быстро и необратимо становимся мы пленниками тщеславия!) Я назвал им последовательность из десяти звезд, начинавшуюся с Шима Люс. Мы проложили маршрут и ушли в туннели. Но, как это ни печально. Соли, находясь в пределах гравитационного поля Аудского Скопления, без труда вычислил нас по возмущениям мультиплекса.

– Ей-богу, нас предали! – проревел Бардо. – Откуда Соли мог знать, что из всех поганых звезд этой поганой галактики мы выберем именно Нинсан?

Мне тоже хотелось бы это знать. Я попробовал связаться с Соли по световому радио, и он, к моему удивлению, не стал уклоняться от разговора.

– Далеко ли летишь, пилот? Недостаточно далеко, я вижу – достаточно далеко вам никогда не улететь.

Голос Соли говорил со мной в кабине моего корабля. Мы вышли над звездой с номером, но без имени – одним из голубых сверхгигантов на краю Скопления. Это был наш первый разговор с тех пор, как я убил Лиама. Передо мной появилось его изображение. Он был худее, чем мне запомнилось, и щеки у него запали. Глаза он заслонял рукой, как будто оплакивал какую-то великую утрату и не желал смотреть на меня. Повсюду – на лице и в содроганиях изнуренного тела – я читал знаки гнева и боли.

– Кто нас выдал? – спросил я. – Откуда ты узнал, что мы пойдем на Нинсан?

– Хранитель знал план Бардо с самого начала. Шпионаж у него всегда был на высоте.

– Выходит, он послал тебя ликвидировать нас?

– В общем, да – но так ли уж это необходимо? Если вы сдадитесь и вернетесь в Город, нам не нужно будет больше никого убивать.

Думаю, он знал, что я не сдамся, потому что нисколько не удивился, когда я сказал:

– Нет, Леопольд, назад я не вернусь.

– Ты обращаешься ко мне по имени?

– А ты что, предпочитаешь – «отец»?

При этих словах он вогнал кулак себе в живот и сморщился так, словно желудочный сок разъел ему глотку.

– Нет. Тебе следовало сказать: «Хорошо, Главный Пилот, я вернусь и достойно приму наказание».

– Ты больше не мой Главный Пилот.

– Еще бы, теперь ты и сам лорд Рингесс – так ведь твои пилоты тебя зовут? Будем надеяться, что никто из них в тебе не разуверится и не попытается тебя убить.

Я прикусил костяшки пальцев и сказал:

– Я пытался не убить тебя, а спасти. Воин-поэт…

– Кто ты такой, чтобы кого-то спасать? – Он явно мне не поверил.

– Ты что, совсем ничего не помнишь?

Он отвел руку. Белки его глаз были пронизаны лопнувшими сосудами. Он выглядел так, будто давно уже не спал, и рука у него тряслась, как у старого паралитика.

– Хранитель сказал, что его роботы схватили тебя и поэта, когда вы собиралась меня убить. Что тут помнить? Они видели то, что видели.

– Неправда! Я гнался за поэтом по всему Городу и…

– Ты все лжешь, не так ли? И даже если ты говоришь правду, уже поздно. Пришла пора расплатиться за все твои преступления.

По-своему он был прав: мы опоздали. Наша личная вражда загнила и заразила Орден – теперь расплачиваться придется многим. Но никому из нас не хотелось быть свидетелем того, как пилот убивает пилота. (Мне по крайней мере кажется, что нам обоим хотелось ограничить смертоубийство, так сказать, недрами семейства. Когда я заявил ему – это была чистая жестокость с моей стороны, – что Бардо и Жюстина тоже не вернутся в Город, пока Хранитель не простит их и не разрешит им пожениться, он прошептал: «Жюстина, как мог я быть таким дураком, Жюстина?» – и в его словах была смерть.) Поэтому, по невысказанному соглашению, мы с ним начали маневренную войну. Поначалу это была скорее игра, чем настоящая война. Соли, как всякий разумный военачальник, старался выиграть как можно больше ценой возможно меньших потерь. Посредством маневров он хотел продемонстрировать, что наше положение безнадежно и нам все равно придется сдаться без боя. Следуя его примеру, его пилоты, те же Стивен Карагар и Сальмалин, перерезали наши каналы и наскакивали на наш большой, похожий на кита лайнер. Предугадывая таким образом наши маршруты, они как бы говорили: «Вот видите – мы, пилоты Ордена, можем найти вас где угодно и уничтожить».

Наша тактика вскоре приобрела более провокационный характер. Когда один из пилотов Соли вынырнул над большим кораблем, Делора ви Тови вышла из мультиплекса рядом с ними обоими. Оба легких корабля шмыгали то в мультиплекс, то обратно, как две серебристые молнии, старясь вычислить благоприятный вероятностный маршрут. В таком поединке «побеждал» тот, кто лучше угадывал маршрут противника. Такой пилот, выйдя в черноту реального пространства, готовил свои пространственно-временные двигатели и ждал. Если враг выныривал в предугаданной точке выхода, потенциальный победитель давал ему понять, что мог бы его уничтожить. Когда пространственно-временные двигатели настроены на точку входа рядом с кораблем противника, реальное пространство вокруг него начинает искривляться и вздуваться, как лист нагретого клария. Когда этот пузырь лопается, в мультиплексе на мгновение открывается окно. В таких случаях пилот-победитель совершал триумфальный оборот вокруг оси, как бы говоря: «Я мог бы проложить маршрут в самую середину звезды и швырнуть туда твой корабль. Будь это настоящая война, ты бы уже испарился».

Принимая во внимание кровожадную человеческую натуру, такая война, как справедливо указывал Бардо, не могла продолжаться долго. Однажды, когда мы вошли в Скопление Августа, Томот с Торскалле убил Джонатана Эде. Это могло, конечно, сойти за случайность – возможно, Томот, этот воинственный белокурый гигант с жуткими искусственными глазами «случайно» открыл окно в мультиплекс слишком близко от «Корабля кораблей» и послал Джонатана в сердце звезды. Но что такое, в сущности, случай? Было ли случайным то, что блестящий и обычно спокойный Ли Тош захотел отомстить за смерть своего лучшего друга? Случайно ли он победил в маневренном поединке брата Томота, Сета, и расправился с ним так же, как Томот с Джонатаном? Я в это не верю. И то, что пилоты начали нападать на пилотов с откровенно враждебными намерениями, тоже не было случайностью.

(Случайно ли я заехал Соли по носу? Случайна ли комбинация моих хромосом?)

Помню последние слова, которые сказал мне Соли перед тем, как мы прервали связь и начали сражаться по-настоящему:

– Почему, пилот? Почему ты довел до этого?

Сразу после гибели Джонатана у меня в кабине появилось изображение Бардо.

– Невероятно! – взревел он. – Какое злодейство! Гнусность! Кощунство! Ей-богу, даже слов не хватает! Варварство! Катастрофа! Трагедия! О, горе нам, горе!

Я скорбел о Джонатане и не мог вынести мысли о том, что другие тоже могут погибнуть – поэтому я впал в преувеличенную осторожность. Позвольте повторить еще раз: я, Мэллори Рингесс, стал осторожен. Я повел свои шестьдесят четыре корабля через звезды Трифидской туманности с опасливостью старого шахматиста, двигающего фигуры пр шестидесяти четырем квадратам. Я намеревался провести их от Веды Люс до Каранаты, а затем до Данладийской Пустоши на краю Трифиды. На немногочисленных тамошних каналах можно было устроить засаду для кораблей Соли. Когда они выйдут из мультиплекса и начнут лихорадочно подбирать маршруты от редких фокусов, мы окружим их (то есть, выражаясь топологическим языком, подберем замкнутую и в то же время сообщающуюся группу фокусов) и перебьем одного за другим.