Хранитель Времени - Зинделл Дэвид - Страница 33

33

7

СКУЛЬПТУРА РЕЙНЕРА

Я был экспериментом природы, прорывом в неизвестность, поставленным то ли с какой-то целью, то ли просто так, и моей единственной задачей было позволить этой игре первобытных стихий развиться, ощутить ее волю внутри себя и сделать ее своей. Либо так, либо никак!

Эмиль Синклер, эсхатолог Века Холокоста

Несколько дней я сидел у себя и дулся. Мне стыдно в этом признаваться, но что правда, то правда: я надулся, как маленький мальчик, узнав об условии Хранителя Времени. Я велел Катарине не приходить, сказав, что сержусь на нее: почему она не предупредила меня об уготованном мне унижении? (Я солгал. Как я мог сердиться на моего прекрасного скраера, давшего обет никому не открывать своих видений?) Я читал мою книгу, колол дрова или разыгрывал на шахматной доске гроссмейстерские партий, все это время проклиная Соли за то, что он загубил мою экспедицию. В том, что это Соли убедил Хранителя передать командование ему, я не сомневался.

Вскоре после своего возвращения Соли пришел ко мне – обсудить планы экспедиции, а заодно и позлорадствовать (так, во всяком случае, думал я). Я принял его в комнате с камином, который давно остыл. Он сразу заметил мелкое оскорбление, состоявшее в том, что я не зажег огонь, но не усек более крупного: я усадил его на те самые меха, на которых трахал его дочь. И бесстыдно наслаждался этим тайным оскорблением. Есть во мне жестокая жилка – Бардо часто напоминал мне об этом.

Я был удивлен, увидев, как постарел Соли. Сидя на шкурах с поджатыми ногами, он тер морщинистый лоб и теребил отвисшую кожу под длинным подбородком – он выглядел лет на двадцать старше прежнего. Я слышал, что он почти что прошел во внутреннюю оболочку Экстра. Но ценой, которую он платил за штурм этих недосягаемых пространств, было время, зловременье. Даже голос у него постарел, стал ниже, с новыми интонациями.

– Прими мои поздравления – сказал он. – Коллегия правильно поступила, сделав тебя мастером.

Я не мог не признать, что он может быть любезным, когда хочет, – даже если откровенно лжет при этом. Мне хотелось сказать, чтобы он не тратил слов попусту, но я не хотел быть грубым и сказал:

– Расскажите мне об Экстре.

– Да, Экстр… Впрочем, что о нем рассказывать? Звезды вспыхивают и умирают. Экстр растет. И скорость, с которой это происходит, тоже растет. Что еще ты хочешь знать? Что составить карту этих пространств невозможно? Что пилот в Экстре вынужден пользоваться замедленным временем почти постоянно? Посмотри на меня и увидишь.

Мы поговорили еще немного о наших путешествиях. Мне казалось, что ему это неприятно, поскольку я добился успеха, а он нет. Но он удивил меня, поздравив еще раз по поводу маршрутов, которые я проложил в Тверди.

– Изящный пилотаж, – сказал он, подчеркнуто избегая, однако, упоминаний о моем открытии.

Я предложил ему кофе, но он отказался.

– Кофе подстегивает мозг, а моему и без того уже досталось.

– Может, тогда виски?

– Нет, пилот, спасибо. Не очень-то уютно пить виски перед погасшим камином, верно?

– Я могу разжечь его, если хотите.

– Сделай одолжение.

Я положил в камин сырых поленьев, зажег огонь, и Соли перешел к цели своего визита.

– Похоже, экспедиция к алалоям все-таки состоится.

– И возглавите ее вы?

– Да.

– Понимаю. Вам нужна слава, – скрипнув зубами, вымолвил я.

– Неужели? Напрасно ты так думаешь. Возглавить экспедицию мне приказал Хранитель Времени.

– Зачем?

– Разве его поймешь?

Лжец, подумал я. Лжец!

– Я сам поговорю с ним.

– Устроишь ему допрос?

– Это мое открытие. И план насчет алалоев тоже мой. И экспедиция моя.

– Я вижу – это тебе нужна слава, – с легким наклоном головы заметил он.

– Не слава – только знание.

– Это ты себе так говоришь. – Он отпил глоток виски, которое я ему налил.

– Ваше участие только повредит экспедиции. – Я посмотрел на его длинный нос, сломанный мною. – Между нами кровь.

Он почесал переносицу и сказал:

– Ошибаешься. Никакой крови между нами нет.

Я проглотил добрую четверть собственного виски. Сосновый дым, идущий в комнату, ел глаза.

– Если Хранитель не снимет свое условие, я откажусь от экспедиции и не пойду с вами.

– Я понимаю, твоя гордость затронута, – улыбнулся Соли, – но выбора у тебя нет.

– В каком смысле?

– Я для того и пришел, чтобы сказать: Хранитель приказывает тебе отправиться в экспедицию.

– Приказывает? – чуть ли не в голос крикнул я. – Десять дней назад он еще не знал, разрешать ее или нет.

– Видимо, он передумал. Не спрашивай меня, почему. – Соли выпил еще и сказал: – Нас будет шестеро. Жюстине, Бардо и твоей матери приказано сопровождать нас.

– Получается пять человек.

– Шестой будет Катарина, – ненатурально спокойным голосом ответил он. – Хранитель приказал моей дочери вырастить себе новые глаза и отправиться с нами.

Наверное, Соли сам попросил у Хранителя разрешение взять с собой жену и дочь, подумал я. Его, презирающего скраеров, должно очень устраивать то, что Катарина откажется от своих обетов и вернет себе глаза. Но я не понимал, почему мать и Бардо тоже включили в список – разве что для того, чтобы я утихомирился и не наделал глупостей: например, не нарушил свой обет послушания и не сбежал к алалоям в одиночку. Соли, словно догадавшись, о чем я думаю, объяснил:

– Мы выдадим себя за дальних родичей деваки, одного из алалойских племен. Хранитель полагает, что у нас будет больше шансов, если мы вступим под видом большой семьи. А поскольку некоторые из нас действительно родственники, нам легче будет притворяться.

Ты в этом деле и без того мастак, подумал я, а вслух сказал:

– Дайте угадаю. Бардо будет вашим сыном и моим двоюродным братом.

– Нет, не совсем так. – Мина у него вдруг стала такая, точно он проглотил мочу, а не виски. – Моим сыном будешь ты.

– Что? Да нет, это невозможно!

– Именно так, потому что ты очень похож на меня. А Катарина будет твоей сестрой.

– Безумие какое-то! Ничего у нас не выйдет! – Я вскочил на ноги, потрясая кулаками над головой. – А если мы с вами подеремся? Что подумают алалои? Весь этот план… еще и Катарину дали мне в сестры! Я вышибу дверь башни Хранителя, если придется, но не дам ему осуществить этот безумный план!

– Разреши опять-таки напомнить, что выбора у тебя нет. Извини.

И правда, выбора у меня не было. Из-за этого я и бесился. Я был пилотом, принесшим присягу, – о чем и твердил себе, бегая взад-вперед перед камином после ухода Соли. В тот же день я попросил Хранителя Времени принять меня, но он отказал. Я просидел в его голой приемной полдня, проигрывая в уме шахматные партии, чтобы успокоиться и не вломиться к нему силой. Наконец он послал кадетагоролога уведомить меня, что встречается с трийским торговым магнатом и не сможет никого принять еще дней десять.

Я не поверил ему и решил, что Хранитель нарочно испытывает степень моего послушания и унижает меня, потому что завидует моему открытию. Бардо разделял мое мнение. Около полуночи мы с ним встретились в баре мастер-пилотов. Он был пьян, но вел себя тихо, что было ему совсем несвойственно, и продолжал дуть пиво, мотая бородой.

– Вот жалость какая, – бубнил он. – Это, случаем, не ты попросил Хранителя включить меня в экспедицию… ик… нет? Конечно, не ты, глупо было даже подозревать такое. Где же моя чертова вера в друзей? Ох, горе тяжкое – куда она подевалась, моя вера во что бы то ни было? Ты всегда говоришь, что успех порождает успех, но я так не думаю. Будь ты неладен со своим тестостероновым взлетом! Ты возвращаешься знаменитым, гордость и сперма тебя распирают, и ты готов на все, но в реальности все обстоит совсем по-другому. Хочешь, чтобы я прибег к метафорам? Сейчас: мы с тобой как две талло. Чем выше мы залетим, тем больнее будет падать, когда ветер переменится. У меня недобрые предчувствия насчет этой экспедиции, паренек.