Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 50

– Ты влюбился, друг мой. Наконец-то влюбился.

Его слова застали меня врасплох. Удивительно, как мы можем не замечать таких вещей внутри себя, даже когда они очевидны.

– Влюбился? – с глупым видом переспросил я. – В Атару?

– Нет, в свою вьючную лошадь, с которой ты все утро глаз не сводишь! – Он покачал головой, огорченный моей тупостью.

– Но я думал, что это ты влюбился в нее?

– Я? С чего ты взял?

– Ну, она же женщина.

– Да, женщина. А я мужчина. И что с того? Жеребец чует кобылу… Но любовь , Вэль?

– Она очень красивая женщина.

– Да, красивая. Звезды тоже красивы. Можешь ли ты прикоснуться хоть к одной? Можешь ли ты обнять холодный огонь и прижать его к сердцу?

– Не знаю. Если ты не можешь, то почему могу я?

– Потому что ты не похож на меня, – просто ответил он. – Ты рожден для света этих невероятных огней.

Еще он сказал, что все те черты, которые привлекают меня в Атаре, его просто нервируют.

– К примеру, ее глаза. Слишком синие, слишком яркие – глаза женщины должны быть мягкими, как кофе, а не пронзающими, словно алмазы.

Я посмотрел на два алмаза в собственном кольце, но не нашел что сказать.

– Она тоже тебя любит, ты знаешь?

– Она так сказала?

– Да нет, в общем. Но это все равно, что отрицать солнце.

– Она не может меня любить. Любовь не приходит так быстро.

– Неужели? Когда ты появился на свет, много времени тебе понадобилось, чтобы полюбить этот мир?

– Это совсем другое.

– Нет, друг мой. Любовь существует . Иногда я думаю, что это единственная вещь в мире, которая существует на самом деле. И когда встречаются мужчина и женщина, они или открывают для себя пламя небес, или нет.

Я снова посмотрел на камни в моем кольце, сиявшие, будто две звезды.

– Ты не замечал, как Атара прислушивается к твоим самым незначительным замечаниям? Как светятся ее глаза, когда ты выезжаешь вперед? Можно подумать, что ты солнце с небес!

– Нет, нет, – прошептал я. – Не может быть.

– Да, черт побери! Она сказала мне, что ее привлекает твоя доброта и та дикая страсть в твоем сердце, которую ты всегда скрываешь. Она почти сказала, что любит тебя.

– Нет, невозможно, – повторил я.

– Слушай меня, друг, и слушай хорошенько! – Мэрэм схватил меня за руку, словно его пальцы могли втолковать мне то, что не смогли слова. – Признайся ей, вырази свои чувства. Потом попроси ее выйти за тебя замуж, пока ещё не поздно.

– Это говоришь ты? – Я не мог поверить собственным ушам. – А ты многим делал такие предложения, а?

– Я могу остаток жизни потратить на поиски женщины, которая мне предназначена. Но ты – благодаря везению и милости Единого… ты ее уже нашел.

Той ночью мы разбили лагерь неподалеку от дороги на маленькой поляне, образовавшейся после падения огромного дуба. Ручей протекал в лесу ярдах в пятидесяти от того места, где мы расположились, земля заросла папоротниками и мхом. Мэрэм и мастер Йувейн рано легли спать, а я сторожил первым. На самом деле после того, что Мэрэм мне сказал, я бы все равно не заснул. Я сидел на плоском камне у огня и смотрел на звезды, когда Атара подошла и села рядом.

– Ты бы тоже поспала. Ночи сейчас короткие.

Она улыбнулась и покачала головой. В руках она держала пару камней и заготовку для древка, видимо, собираясь сделать новую стрелу.

– Я обещала себе, что сначала закончу.

Мы немного поговорили о смертоносных боевых стрелах сарнийцев, пробивавших доспехи, и о длинных луках, сделанных из слоев рога и сухожилий, чередующихся с деревянной основой. Атара рассказывала о жизни в Вендраше и об их жестоких, суровых обычаях. Она рассказала также о жестоком и суровом Сайаджаксе, великом вожде кармэка. Но о своем отце она говорила мало. Я только понял, что он был против ее решения вступить в Сообщество Мужеубийц.

– Должно быть, мужчине тяжело смириться с тем, что его дочь берет в руки оружие, – заметил я.

– Хм… Воина, видевшего множество битв и смертей, не должно это тревожить.

– Ты говоришь обо мне или о твоем отце?

– Я говорю о мужчинах. Они кичатся своей храбростью, а потом падают в обморок при виде женщины с луком в руках или капельки крови.

– Это правда. – Я улыбнулся. – Для меня невыносимо было бы увидеть, что моя мать или бабушка ранены.

– Ты их очень любишь, да? – Тон Атары несколько смягчился.

– Да, очень.

– Тогда ты должен радоваться, что валари запрещают женщинам воевать.

– Нет, ты не поняла. Мы не запрещаем. Напротив, все наши женщины – воины.

Я рассказал ей, что первые валари были исключительно воинами духа. Но в несовершенном мире мужчинам пришлось научиться военным искусствам, чтобы сохранить чистоту наших целей. Только валарийские женщины способны воплотить наши высочайшие стремления. Пока мужчины возятся с приспособлениями для убийства, женщины восславляют жизнь. От них исходят все дары – пища, рождение, воспитание детей – и сочетаются с истинно воинским духом, стремлением к чистоте, благородством и бесстрашием.

Женщины – источник жизни. Они – лучшие творения Единого.

Женщины четче сознают ясность и радость Единого. Женщины быстрее постигают искусство медитации и часто сами становятся учителями.

Воина валари учат трем вещам: говорить правду, владеть мечом и почитать Единого; двум из них его учит мать.

Я прекратил свою речь и стал вслушиваться в журчание ручья и шелест листьев. Атара немного помолчала, глядя на меня в мерцающем свете костра.

– Я никогда не знала мужчины, подобного тебе, – сказала она вдруг.

Я наблюдал за тем, как она шлифует древко двумя кусками песчаника, выглаживая и выравнивая будущую стрелу.

– А кто встречал женщину, подобную тебе? В Утренних горах женщины мечут в сердца мужчин иные стрелы.

Атара засмеялась и сказала, что целительство, рождение и воспитание детей – вещь нужная, и женщины в этом очень искусны. Но некоторые женщины искусны еще и в войне, а сейчас такое время, что убивать приходится часто.

– Бывает время срезать рожь и убрать ее в закрома. А теперь настало время для кровавой жатвы.

Она сказала, что на протяжении трех эпох люди опустошали мир; пора пожать то, что они посеяли.

– Но должен же быть и другой путь! – Я вынул меч и полюбовался, как его длинное лезвие сияет при свете звезд. – Этот путь неправильный. Мир создавался не таким.

– Может быть… Но он будет таким, если мы не изменим его.

– Как?

Она долгое время молчала.

– Иногда поздно ночью, глядя в воды спокойного пруда, я могу увидеть… почти увидеть. Там есть женщина, необычайно отважная и прекрасная. Таких женщин не было в Эа со времени эры Матери. А может, их не было даже тогда. Женщина из воды и ветра… ее красота грозна, как красота самой Ашторет. Это та красота, которую мир должен воплотить. Это красота, для которой рождается каждая женщина. Но такой я никогда не стану, пока люди не изменятся. Ничто не изменит сердца людей, кроме самого камня Света.

– Ничто? – Я указал глазами на ее стрелу.

Атара усмехнулась.

– Надеюсь, что камень Света объединит сарнийцев. Хорошо бы, чтобы все люди объединились. И мужчины, и женщины.

– Это прекрасная ночь. А ты прекрасная женщина.

– Прошу, не говори так.

– Почему?

– Не говори таким тоном.

– Прости. – Я опустил глаза, а она снова взялась за стрелу.

Потом отложила и стрелу, и камни и повела рукой в сторону темных деревьев, окружавших нас.

– Здесь, в сердце лесов, не имеющих конца, мы далеко от Вендраша и от любого города. Но когда я рядом с тобой, мне кажется, что я вернулась домой.

– И мне так кажется.

– Такого не должно быть. Сейчас не время заводить дом или что-то еще.

– Детей, например?

– Да, детей.

– Ты не хочешь стать матерью?

– Конечно, хочу. Иногда мне кажется, что я ничего не хочу так сильно. – Атара посмотрела мне прямо в глаза и продолжила: – Но приходится делать выбор между тем, чтобы рожать детей и убивать врагов.