Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 54

– Но во всех легендах сказано, что ты похитил камень, а Эрамеш отвоевал в битве при Сарбэрне!

– Победители той битвы заставили историков написать то, что им хотелось. И Эрамеш был победителем – пока смерть на забрала его в свои когти.

Я невольно перевел взгляд на когти дракона, вышитого на тунике.

– Камень Света принадлежит мне. И ты поможешь мне вернуть его.

– Нет.

– Да. Дар пророчества не относится к моим величайшим талантам, однако это я могу предсказать: настанет день, когда ты вложишь его мне в руки.

– Никогда.

– Ты должен мне свою жизнь. Человек, который не платит долги, – вор, разве не так?

– Я ничего тебе не должен.

– Не смей перечить! – прогремел он, неожиданно ударив кулаком в раскрытую ладонь. Лицо Морйина налилось кровью, и на него стало неприятно смотреть. – И ты все еще укрываешь того, кто хуже, чем вор!

– Что ты имеешь в виду?

– Кто стоит за тобой? – Он указал на меня пальцем.

– Я тебя не понимаю – за мной никого нет!

Но, похоже, кто-то все-таки был. Я обернулся и увидел мальчика, стоявшего в тени, которую я отбрасывал на ковер, – лет шести на вид, с тонкими чертами лица, копной смоляных волос и шрамом на лбу.

– Вот, – сказал Морйин, уставив на него длинный палец. – Почему ты стараешься защитить его?

Морйин попытался обойти меня и схватить мальчика. Когда я поднял руку, чтобы остановить его, он дотронулся до моего бока чем-то острым. Я опустил взгляд и увидел, что его палец превратился в длинный черный коготь, выпачканный в синеватой субстанции, похожей на киракс. Мое тело словно охватило огнем, и я понял, что не в силах двинуться с места.

– Иди сюда, Вэлаша, – велел Морйин и схватил мальчика. Но мальчик ударил его по лицу и как-то ухитрился откусить его коготь. Морйин посмотрел на рану на руке.

– Помоги.

– Нет, никогда! – процедил я, стискивая зубы.

– Дай мне стрелу!

Одной рукой он прижал к стене бьющегося ребенка, а другую протянул ко мне. Я понял, что держу на самом деле не книгу мастера Йувейна, а стрелу с вороньим оперением и бритвенно-острым наконечником – ту самую стрелу, что выпустил в меня неизвестный убийца в лесу.

– Благодарю. – Морйин забрал ее и неожиданно вонзил в бок мальчика.

Мы оба закричали от обжигающей боли. За секунду киракс сковал члены несчастного так, что он не мог шевельнуться.

– Есть у тебя молоток и гвозди?

Морйин принял три кованых гвоздя, что я держал в левой руке, и тяжелый железный молот, как-то оказавшийся в правой. Я понял, что ошибался – в комнате была дверь: мощная дубовая плита как раз за мальчиком. Морйин прибил руки и ноги пленника к этой двери. Крики несчастного заглушали звон железа о железо.

– Так, – произнес Морйин, закончив распинать его. Затем печально улыбнулся. – Теперь отдай то, что принадлежит мне.

– Нет! – закричал я.

– Король должен иногда наказывать, так же как твой отец наказывал тебя. И воин должен убивать в благородных целях, как убивал ты.

– Но мальчик!.. Он ничего не сделал – он невиновен!

– Невиновен? Он совершил преступление худшее, чем кража или убийство.

– Какое преступление?

– Он алкал камень Света для себя, – просто ответил Морйин. – Он был не в силах нести дар, что вручил ему Единый, так что, услышав от деда о золотой чаше, исцеляющей все раны, возжелал владеть ею сам.

– Нет, это неправда!

Морйин подошел к мальчику ближе и слизал кровь, струившуюся из пронзенных рук.

– Нет, нет!

– Ты должен помочь мне. Ты должен принести мне клятву верности, Вэлаша Элахад, королевский сын. Ты должен вернуть мне мое.

Я не мог шевельнуть даже пальцем, однако нашел в себе силы покачать головой.

– Открой мне свое сердце, Вэлаша. Только так ты обретешь мир.

Его глаза пылали, как два золотых солнца. Длинные черные когти, похожие на драконьи, выросли на месте пальцев.

– Не причиняй ему вреда! – закричал я. – Ты не можешь причинить ему вред!

– Так ли?

– Не можешь, это только сон.

– Ты так думаешь? Тогда попробуй проснуться.

Морйин повернулся к напуганному мальчику и, издав возглас сожаления, разорвал ему грудь. А потом поднял все еще трепещущее сердце в когтях так, чтобы я мог его видеть.

Ты убил его! – Мне хотелось кричать… Но лишь горький всхлип вырвался из пересохшего горла.

– Говорят, если умрешь во сне, то умрешь и в жизни. – Морйин посмотрел на бьющееся сердце. – Нет, Вэль, я не убил его. Пока.

С этими словами он вложил сердце в грудь мальчика и исцелил рану, прикоснувшись к ней золотыми губами. Мальчик открыл глаза и с ненавистью посмотрел на Морйина.

– Видишь, – с тяжелым вздохом произнес тот, – я не могу требовать , чтобы ты открыл мне свое сердце. Такие дары преподносят только добровольно.

Я закусил губу и почувствовал вкус крови. Темная солоноватая жидкость увлажнила горящее горло.

– Этому не бывать!

– Нет? – гневно спросил Морйин. – Тогда ты и вправду умрешь.

Его голова вдруг сделалась огромной, удлинилась, покраснела и покрылась чешуей. Глаза стали красно-золотыми и ярко вспыхнули. Раздвоенный язык затрепетал, словно пробуя на вкус страх, разлитый в воздухе. Потом он раскрыл пасть и выпустил струю огня, окатившую мальчика с головы до окровавленных ног. Тот закричал, когда плоть начала обугливаться. Закричал и я, умоляя прекратить пытку.

Но Морийин не остановился и изрыгал пламя, словно отдавая всю свою горечь и ненависть. Я чувствовал, как моя кожа покрывается пузырями, и понял, что скоро Морйин исцелит ее прикосновением губ и снова и снова будет жечь меня, пока я не сдамся или не умру. Я чувствовал, что если буду бороться с ужасным пламенем, оно не потухнет никогда. Так что я поддался ему, позволил проникнуть глубоко в кровь. Я ощутил жжение киракса в моей крови и неожиданно понял, что могу двигаться. Сжав кулак, я обрушил его на голову Морйина. Внезапный удар оглушил его, и я успел пробежать сквозь огонь, исходивший из его рта, к почерневшей окровавленной двери. Мальчик, весь черный, корчился и кричал, умоляя помочь ему. Я как-то освободил его, разрывая плоть и ломая кости; потом, прижимая мальчика к себе, ощущая дикий стук его сердца и его крики, как свои собственные, отворил дверь…

Надо мной склонилась Атара, прижимая ко лбу холодную мокрую ткань. Моя голова покоилась на ее бедре. Я лежал на мокрых от пота шкурах около костра и через мгновение понял, что все еще кричу. Тогда я закрыл рот и прикусил окровавленную губу, борясь с чудовищным жжением в теле. Мастер Йувейн, заваривший еще чая, держал мою руку, щупая пульс. Мэрэм сидел рядом, в беспокойстве теребя густую бороду.

– Мы не могли тебя разбудить, – сказал он. – Хотя ты кричал так, что поднял бы и мертвого.

Я сжал руку Атары, благодаря ее за заботу, и сел, обнаружив, что все еще прижимаю другую руку к сердцу, однако раненый мальчик исчез.

– Теперь-то ты в порядке?

Глаза тоже жгло. Деревья казались неясными серыми тенями. Сверчки стрекотали в кустах, немногочисленные птицы выводили свои первые утренние песенки. Это было то ужасное время между ночью и утром, когда весь мир по-своему борется со смертью.

Я поднялся, содрогаясь при виде пламени, которое, казалось, по-прежнему жгло мою кожу, и отступил от костра.

– Все еще ночь, – сказала Атара. – Куда ты?

– Спущусь к ручью, искупаюсь. – Мне хотелось отмыть обгоревшую кожу с рук и охладить пылавшее тело в прохладной воде.

– Не иди в одиночку. Сейчас, только лук захвачу…

– Нет! Все будет в порядке, я возьму с собой меч.

С этими словами я взял кэламу, лежавшую неподалеку, и пошел к ручью.

В сером лесу слышалось какое-то жуткое движение. Мне почудилось, что я вижу темные серые тени, наблюдающие за мной из-за деревьев. Но, присмотревшись, я понял, что это только кусты: стрельник и ведьмин орех, и еще другие, чьи названия я толком не помнил. Я шел по лесу, шурша старой листвой и наступая на веточки, чувствуя запах звериного помета, папоротников и запах собственного страха.