Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 60

Внутри мы увидели круглый земляной пол, покрытый золотыми листьями асторов. Кроме маленького очага, вырытого в центре, ничего больше не было, даже кровати. Данали объяснил, что это дом исцелений: здесь мы останемся, пока наши тела и души не обретут целостность.

Расставив предварительно стражу вокруг дома, Данали позаботился обо всех наших нуждах: нам принесли воду и пищу, забрали грязную одежду, чтобы зашить и выстирать. Вечером нас под охраной отвели к горячему источнику, вытекавшему из земли в сливовой роще. Несколько женщин вошли в воду вместе с нами и оттирали нашу кожу какими-то душистыми листьями. Одна из них, прелестная девушка по имени Илана, немедленно привлекла внимание Мэрэма, У нее были длинные каштановые волосы и зеленые глаза, как и у всех локилэни, вот только она едва доставала Мэрэму до груди.

Разница в размерах, похоже, не смутила моего друга. Когда я заметил, что косуля не подходит лосю, он ответил:

– Любовь всегда найдет себе дорогу. Я буду ласков с ней, как лист, падающий на зеркало пруда. Тебе не кажется, что в этом народце есть что-то, что внушает нежность?

Я не мог не согласиться с тем, что, несмотря на их луки и стрелы, локилэни были самым миролюбивым народом из мне известных. Они часто и беззаботно смеялись и любили петь, подсвистывая или хлопая в ладоши. Говорили они с легким мелодичным акцентом, который иногда затруднял понимание, но их речь никогда не звучала грубо или громко. Почему они были так добры с нами, перед этим едва не прикончив, оставалось загадкой. Данали сказал, что все разъяснится завтра на совете, когда нас представят королеве. А сейчас, сказал он, вы должны отдыхать и восстанавливать силы.

Для этого он прислал в наш дом прекрасную женщину по имени Пуалани. У нее были струящиеся каштановые волосы и глаза, прозрачные и зеленые, как изумруды ожерелья. Они буквально осветились состраданием, когда мастер Йувейн показал ей мою рану. Пуалани очень нежно исследовала теплыми пальцами кожу вокруг раны – спереди и там, где меч вышел из спины. Потом дала выпить мне какого-то сладкого чая и велела снова лечь на постель из листьев.

Почти сразу я заснул. Странно – всю ночь я сознавал, что сплю, однако при этом видел, как Пуалани накладывает на мою рану какие-то остро пахнущие листья. Потом мне показалось, что я чувствую прохладу ее изумрудов; мое тело будто светилось холодным зеленым светом. Когда наутро я проснулся, то с потрясением обнаружил, что моя рана полностью исцелилась. Не осталось даже шрама, который мог бы напомнить о том поединке.

– Это чудо! – воскликнул Мэрэм, увидев, что сделала Пуалани. В мягком свете, просачивающемся сквозь округлые белые стены, он ощупал мой бок. – Лес полон магии и чудес.

– Да, – кивнул мастер Йувейн, тоже осмотрев меня. – Похоже, этот народ может многому нас научить.

И, как оказалось, мастер Йувейн мог многому научить их. Когда Пуалани вернулась навестить меня, она и мастер Йувейн начали обсуждать травы и разные способы лечения Она с увлечением расспрашивала наставника о незнакомых растениях и зельях, а потом пригласила прогуляться среди деревьев и посмотреть на лечебные грибы, которые росли только в Лесу и нигде больше.

Позже, когда они вернулись, пришел Данали, чтобы отвести нас на пир, устроенный в честь гостей. Мы надели лучшие одежды: Мэрэм отыскал в поклаже чистую красную тунику, тогда как мастер Йувейн надел свою старую зеленую одежду, правда, выстиранную и зашитую. Атара распаковала желтую замшевую тунику, красиво расшитую бисером; та контрастировала с темными кожаными брюками, но нравилась мне больше, чем кожаный доспех. Сам я надел черную тунику, украшенную серебряным лебедем и семью звездами Меша. Мы вышли из прикрытого цветами дверного проема и последовали за Данали на место празднества.

Вся деревня собралась неподалеку от рощи величественных асторов. Около пятисот мужчин, женщин и детей сидели на покрытой листьями земле вокруг длинных циновок, сплетенных из зеленых веток. Похоже, циновки служили столами, так как были заставлены чашами с едой.

Данали пригласил нас за стол под ветвями астора, рядом с его женой и пятью детьми. Потом, когда все заняли свои места, на поляну вышла Пуалани в серебристом платье, прикрывавшем женщину от шеи до щиколоток; ее волосы были увенчаны короной синих цветов. Хотя мы думали, что она очень молода, рядом с ней шла ее взрослая дочь, оказавшаяся не кем иным, как Иоланой. Их сопровождал стройный мускулистый мужчина, соответственно муж и отец, которого Данали представил как Элана. К нашему удивлению, Пуалани оказалась королевой народа локилэни.

Пуалани заняла почетное место во главе стола, Элан сел слева. Мастер Йувейн, Мэрэм, Атара и я сидели вместе, а на противоположной стороне стола расположилась семья Данали. Иолана села прямо перед Мэрэмом, и они оба были этим весьма довольны. Она смотрела на него гораздо более смело, чем девушки Меша.

Пуалани передала чашу с фруктами Элану, и без всяких фанфар, тостов или речей начался пир. Я заметил, что вдоль всех столов локилэни передают такие же вручную сделанные чаши. На наших тарелках – больших листьях – лежала обильная пища, вся происходившая с деревьев и кустов Леса. В основном это были фрукты; я никогда не видел их в таком количестве: ежевика, малина, крыжовник, яблоки и сливы, вишня, персики и земляника, а также зеленоватые, похожие на яблоко фрукты, которые они называли звездными. И еще много чего. Каждый кусочек, который я клал в рот, истекал свежим соком и сладостью. Локилэни также использовали многие семена и орехи, не только грецкие и гикори, но и огромные коричневые орехи; Данали сказал, что они гораздо более питательны, чем плоть животных. Локилэни нарезали их на толстые ломти и пекли; еще они пекли хлеб из медвежьих семян и мазали его ореховым маслом и разнообразными джемами. Нам передали чашу с зелеными ростками, которые, на первый взгляд, могли понравиться разве что белке, и по крайней мере четыре вида съедобных цветов. Запивали все это прохладной водой и ягодным вином. Хотя оно казалось слишком сладким, чтобы пить много, Мэрэм не смущался. Он позволял наполнять свою чашу снова и снова и подкладывал себе в тарелку еще еды.

– О, что за трапеза! – воскликнул мой друг, протягивая руку за кувшином с кленовым сиропом, чтобы намазать его на хлеб. – Никогда не ел ничего подобного!

Да и никто из нас. Пища была не только вкуснее всего, что я пробовал в жизни, но и более живительной. Казалось, в наши тела входят силы Леса. После пира мы почувствовали себя не только сытыми, но и возрожденными, готовыми танцевать, петь и рассказывать локилэни всякие истории. Как выяснилось, наши хозяева и пленители очень любили такие послеобеденные посиделки. Однако прежде Пуалани и остальные хотели задать нам множество вопросов.

– Начнем с самого начала, – произнесла Пуалани глубоким голосом. Ее удивительные глаза приняли оттенок изумрудов ожерелья, и я подумал, что она не только прекрасна, но и мудра. – Мы хотели бы знать, как вы нашли дорогу в Лес и почему.

Так как всех привел сюда я – или, вернее, Эльтару, – мои друзья посмотрели на меня.

– Нетрудно сказать «почему». Мы спасались от врагов, и дорога привела нас сюда.

Я рассказал ей о Каменноликих, преследовавших нас многие мили по диким землям Алонии. О Кейне я ничего не сказал, не упомянул и о Морйине и своем сне.

– Что ж, сэр Вэлаша, это начало. Но только самое начало, не так ли? Ты рассказал, почему вы попали в Лес, но не объяснил зачем. Похоже, ты и сам этого не знаешь. Очень плохо. И, грустно сказать, не знаем и мы.

Мэрэм, глотнув вина в очередной раз, посмотрел на нее и нечленораздельно пробормотал:

– Не все имеет цель, моя леди.

– Конечно же, все. Мы просто должны внимательно наблюдать.

– С таким же успехом можно спрашивать, почему птицы поют песенки или почему мужчины пьют.

– Птицы поют, потому что радуются жизни, мужчины пьют по противоположной причине.

– Может, и так, – заметил Мэрэм. – Но это ничего не говорит о предназначении того, что я пью ваше замечательное вино.