Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 62

– Ты, похоже, неплохо осведомлен о том, чего он хочет.

На самом деле о разуме Морйина я знал, конечно, очень мало. Однако достаточно, чтобы понимать: если сможет, он сокрушит тайны локилэни так же легко, как ботинком давят виноградную гроздь.

– Есть одна вещь, которой он жаждет более всего. Та же, что ищем мы.

– Камень Света, о котором ты говорил, да? Но что это за камень? Изумруд? Рубин? Алмаз?

– Нет, это чаша. Простая золотая чаша.

Тут вмешался мастер Йувейн и рассказал о том, как джелстеи были созданы Звездным народом и принесены на землю в начале Затерянных эпох. Впрочем, отметил наставник, многие думают, что камень Света был сделан в Синих горах в Алонии во время эры Мечей, и тогда же ему придали форму чаши. Независимо от того, какая из этих историй верна, лорд Лжи ищет не только камень Света, но и секрет его создания.

– Он, конечно же, создал бы его собственными руками, если бы мог. И так же несомненно он украдет любое ваше знание о том, как выращивать кристаллы и придавать им форму, если оно будет ему как-то полезно.

Пуалани сидела очень прямо, перебирая изумруды в ожерелье, долго смотрела на мастера Йувейна, потом перевела взгляд на Атару, Мэрэма и меня. Она спросила нас, почему мы ищем камень Света.

Каждый ответил, как мог.

– Вы говорите, золотой джелстеи приносит свет. И все же лорд Тьмы жаждет его превыше всего остального. Почему, мы желаем знать, почему?

– Потому что золотой дает власть над всеми джелстеи, кроме, пожалуй, серебряного. Он дарует бессмертие и, может быть, что-то еще.

– Но свет, ты говоришь, чистый свет, заключенный в золотую чашу?..

– Свет можно использовать для того, чтобы читать добрые или злые слова в книге. И обилие света ведет к слепоте… Даже если чаша вовсе не принесла бы света Красному Дракону, он все равно бы радовался, укрыв ее от других.

– О, это плохо, очень, очень плохо. – Пуалани наклонилась, чтобы посоветоваться с Данали. Молча и понимающе переглянувшись с Эланом, она сказала нам: – Тут кроется великая опасность для локилэни. Опасность, о которой мы не подозревали.

– Прости, что принесли такие недобрые вести.

– Нет-нет, не извиняйся. Никакого зла вы не принесли в наши леса – мы надеемся, мы молимся об этом. Может быть, вы все-таки посланцы Элламы, даже если сами того не сознаете.

Я молча уставился на листву под ногами.

– Эллама все еще присматривает за Лесом. Галад а'Дины не забыли локилэни, да и не забудут никогда.

Я печально улыбнулся ее словам, так как полагал, что Галадины отвернулись от жизни Эа давным-давно.

– И мы не забыли о них, не должны забывать. Мы чтим их вечное присутствие среди нас. Хочешь ли ты помочь нам, сэр Вэлаша Элахад?

Она смотрела прямо на меня двумя сияющими изумрудами глаз.

– Да, конечно. Как и вы помогли нам.

– А ты, принц Мэрэм Мэршэк… ты тоже поможешь?

Мэрэм посмотрел на свою пустую чашку, на кувшин с вином, стоявший в конце стола, и облизнул губы.

– Помочь вам отпраздновать? Будет ли медведь есть мед, если вы поднесете его близко? Нужно ли заставлять лошадь есть свежую траву?

– Очень хорошо. – Пуалани кивнула Мэрэму и улыбнулась Атаре. – А ты, Атара из Мужеубийц? Будешь ли ты праздновать пришествие Галад а'Динов?

– Да.

Затем Пуалани повернулась к мастеру Йувейну и, словно исполняя некий ритуал, задала ему тот же вопрос.

– Я с радостью отпраздновал бы с вами, но боюсь, что обеты запрещают мне пить вино.

– Так храни свои обеты. Ибо не вино станем мы пить в память о Сияющих.

Услышав это, Мэрэм несколько увял.

– Что же вы тогда пьете?

– Лишь огонь, – улыбнулась Пуалани. – Хотя точнее было бы сказать, что мы едим его.

– Едите? – прорычал Мэрэм, придерживая вздувшийся живот. – Мне кажется, я больше ни кусочка не смогу съесть.

– Будет ли медведь есть мед, если вы поднесете его близко? – спросила Пуалани с легкой улыбкой.

– У вас есть мед? Я думал, что локилэни не едят меда.

– Верно. У нас есть нечто гораздо слаще.

Сказав это, она сняла серебристую ткань с чаши, стоявшей в конце стола. В чаше лежали маленькие золотистые фрукты размером со сливу. Королева взяла один в руку и протянула чашу Элану. Чаша быстро обошла вокруг стола. Я заметил, что хотя трое детей Данали выглядели крайне заинтересованными содержимым чаши, ни один из них не прикоснулся к фруктам. Очевидно, как дети Меша никогда не разделяют с нами ритуалы тостов и не пьют пива, так и дети локилэни не присоединятся к нам в том, что воспоследует.

– Фрукты, наверное, ферментированы, – сказал я Мэрэму, беря один в руку и ощущая бархатистую мягкую кожицу. – Может, ты найдешь внутри то, что хотел.

– Вот это будет чудо. – Мэрэм с великим сомнением рассматривал маленький фрукт. – Как вы их называете?

– Тимана, – ответила Пуалани, указывая на золотолиственное дерево над нашим столом. – Раз в семь лет асторы приносят священный фрукт.

Мэрэм поднес тиману к носу, но ничего не сказал.

– Давным-давно Сияющие пришли в Лес и посадили первые асторы. Деревья были их даром народу локилэни.

Пуалани глядела на тиману в своей руке так, как я мог бы смотреть на звезды. Потом она сказала, что Галадины были ангелами, а это – их плоть.

– Мы едим этот фрукт в память о том, кто на самом деле Сияющие и кем суждено стать нам. Прошу, присоединитесь сегодня к нам.

На поляне стало очень тихо; локилэни за другими столами опустили свои чаши с водой и вином, желая посмотреть, как мы будем есть тиманы. К моему удивлению, никому из них не дали этих фруктов. Должно быть, они очень редки и используются только в ритуалах.

Не говоря больше ни слова, Пуалани откусила кусочек; все мужчины и женщины за столом сделали то же.

Я вонзил зубы в мякоть, и поток ощущений наполнил мой рот, словно мед, вино и солнечный свет сочетались в душистом соке. При этом плод имел неуловимый горько-сладкий привкус, а в сочной сладости присутствовал незнакомый мне запах, напоминающий о мощных деревьях, наполненных весенним соком.

В любом случае я нашел фрукт превосходным. Его великолепный вкус долго оставался на языке. Следом за Пуалани, Мэрэмом и остальными я откусил еще кусочек. Красно-оранжевая плоть тиманы была наполнена лучами маленьких черных семян. На миг она сверкнула в тускнеющем свете перед тем, как я положил фрукт в рот и доел остаток.

– Мы очень рады, что вы присоединились к нам, – сказала Пуалани, когда остальные закончили есть. – Теперь вы увидите то, что увидите.

– А что мы увидим? – поинтересовался Мэрэм, облизываясь.

– Может быть, ничего. А может быть, увидите тимпумов.

– Тимпумов? Что это? – с тревогой спросил он.

– Тимпумы это тимпумы, – мягко ответила Пуалани. – Они из Галад а'Динов.

– Не понимаю.

– Галад а'Дины – создания чистого огня. Скитаясь по земле за многие века до начала Затерянных эпох, они оставили здесь часть себя – огонь, существ, которых люди обычно не видят, – тимпумов.

– Не думаю, что хочу понять.

– Мало кто понимает. – Пуалани опять оглядела всех нас. – Странно, что вы ищете вашу золотую чашу в далеких землях, когда столь многое можно отыскать гораздо ближе. Любовь, жизнь, свет… почему бы не поискать их в листве деревьев, под камнями или в дыхании ветра?

В самом деле, почему бы и нет, – подумал я, глядя на легкие огоньки, танцующие среди трепещущих золотых листьев.

– Если я правильно понял, то фрукт, которым вы нас накормили, дарит возможность видеть этих тимпумов? – сказал Мэрэм, тяжело дыша.

– Да, – серьезно ответила Пуалани. – Или смерть.

Некоторое время мы ошеломленно молчали.

– Что? – выдохнул Мэрэм.

– Вы вкусили плоти ангелов, – спокойно объяснила Пуалани. – И если суждено, увидите ангельский огонь. Однако не всякий способен вынести это. Многие умирают.

Мэрэм вскочил на ноги, пыхтя и отдуваясь, и обхватил свой огромный живот.

– Яд! Яд! О Боже, меня отравили!