Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 92

По мере того, как мы углублялись в земли Йувиунна, округлые холмы уступали место огромной поросшей лесом равнине. Тропа меж деревьев порой петляла и сужалась, но в основном вела прямо на запад. Если повезет, то, по моим подсчетам, дней через семь мы достигнем Синих гор.

На следующий день с моря натянуло большие серые облака и начался дождь. Наша тропа превратилась в раскисшую грязь. Ехать стало неприятно, так как холодный затянувшийся дождь промочил плащи и проник под одежду. Он не прекращался весь день и следующий. На четвертый день такой погоды мы были на грани отчаяния. Все потеряли сон, ворочались и дрожали на промокшей земле.

– Я замерз, я устал, я промок, – жаловался Мэрэм. – Впрочем, по крайней мере я не голоден – и надо поблагодарить за это Лильяну. О Господи, кто еще может приготовить столь прекрасный ужин в такую отвратительную погоду!

Лильяна ехала на усталом мерине, копыта которого увязали в топкой грязи. Ее альтруизм был примером для нас всех. Она всегда безропотно вставала, когда приходило время нести вахту, и дважды дежурила вместо измученного Альфандерри, чтобы дать ему поспать. Как она объяснила, некоторые люди больше нуждаются в отдыхе, чем другие, а мы все заметили, что его талант ко сну был едва ли не большим, чем к музыке и песням.

Что до меня самого, то я в темные часы любил бродить вокруг лагеря. Ясными ночами у меня выдавался шанс побыть наедине со звездами – с теми, что удавалось разглядеть сквозь густой покров листвы, а дождливыми я любовался Огоньком. Он, похоже, чувствовал мое желание достичь Тур-Солану; с каждым следующим днем поиска его сияние становилось ярче и вселяло в меня надежду. Самый сильный дождь проходил сквозь тимпума, не гася его свет; напротив, в те моменты когда дождь, киракс или страх перед злыми силами нагоняли на меня тоску, он сиял ярче обычного.

На четвертую ночь дождя я проснулся задолго до того, как настала моя очередь дежурить. Я услышал крики Кейна и немедленно схватился за меч. Вместе со мной вскочили Атара и Лильяна, а чуть погодя Мэрэм и мастер Йувейн. Все мы бросились к границе лагеря. Разъяренный Кейн стоял над Альфандерри, который с виноватым видом сидел под пронизывающим дождем. Если бы не костер, разожженный Мэрэмом раньше, и не свет, исходивший от Огонька, – было бы так темно, что мы бы их вообще не увидели.

– Он заснул! – Кейн указывал на Альфандерри, и его глаза полыхали, как угли костра. – Заснул во время дежурства!

– Я не знаю, что случилось. – Альфандерри сонно потер глаза, посмотрел на Кейна и смущенно улыбнулся. – Было так темно, а я так устал и присел буквально на минутку. Я только хотел дать отдых глазам, закрыл их и…

– Ты заснул! – вновь закричал Кейн. – Пока ты давал отдых своим чертовым глазам, нас всех могли убить!

Я испугался, что он поднимет на Альфандерри руку, и придержал Кейна за локоть.

Он повернулся и уставился на меня; его тело напряглось. Я знал, что если Кейн решит вырваться, то я не смогу ему помешать – разве удержишь тигра?

На мгновение я посмотрел ему в глаза, и этого было достаточно.

– Так, Вэль, – сказал он. – Так.

Едва я отпустил его, подошла Лильяна и уперла палец ему в грудь. Мягкое, обычно доброжелательное лицо женщины стало жестким и суровым.

– Не смей кричать на Альфандерри! Мы все братья и сестры – или ты забыл?

Ее предостережение поразило Кейна; он сделал шаг назад и еще один, так как ее палец снова уперся ему в грудь. Я однажды видел нечто подобное неподалеку от озера Уэска, когда разъяренная росомаха бросилась на огромного горного льва, пытавшегося забрать одного из ее детенышей.

– Братья и сестры! – повторила Лильяна. – Если мы будем сражаться друг с другом, то как мы можем надеяться на успех?

Кейн посмотрел на меня в поисках спасения. Но некоторое время, пока Лильяна ругала его, я молчал.

– Хорошо, хорошо! – Кейн улыбнулся ей. – Я извиняюсь за свой тон… Но меры-то надо принять!

Он кивнул в сторону Альфандерри, затем повернулся ко мне.

– Что делают с воином валари, который спит на посту во вражеской стране?

Альфандерри пригладил волнистые волосы и оглядел темный лес.

– Но здесь нет врагов!

– Ты этого не знаешь! – рявкнул Кейн.

– Ну, по крайней мере я не видел никаких врагов. – Альфандерри опустил голову.

Я подумал, что обычное наказание для таких воинов – не спать три последующие ночи под жалящими лезвиями кэлам его спутников – принесет Альфандерри мало хорошего. Он отлично все понимал – и все равно мог уснуть от усталости в следующий раз. Однако что-то нужно было делать.

– Мне не по душе наказания. Полагаю, следует изменить время дежурства. – Я повернулся к Кейну. – Ты никогда не засыпаешь на посту, не важно в какое время?

– Никогда, – прорычал тот. – Мне пришлось научиться этому.

– Тогда, может быть, ты научишь этому своего друга? Почему бы Альфандерри не составить тебе компанию на следующие несколько ночей?

Я на самом деле надеялся, что, подобно палке, брошенной в печь, Альфандерри мог перенять немного пламени Кейна.

– Компанию?! – взревел Кейн. – Я просил наказать его , а не меня!

Склонив голову, Альфандерри принял такое наказание. Потом он улыбнулся Кейну.

– Я не в силах видеть Огонька… но рад, что буду видеть тебя.

Тоска в его голосе и то, как менестрель говорил об Огоньке, должно быть, тронули Кейна, так как он неожиданно замолчал и нахмурился.

Альфандерри сокрушенно покачал головой.

– Прошу прощения за то, что проспал. Это больше не повторится.

Искренность в его голосе обезоружила Кейна. Казалось, никто не способен долго сердиться на Альфандерри.

– Ладно, можешь составить мне компанию… Но если я застану тебя спящим в мою смену, то поджарю тебе ноги в костре!

Не желая проверять его слова, Альфандерри с тех пор не спал на дежурстве. И все же, невероятно рассеянный, он не мог сосредоточить внимания даже на простейшей хозяйственной работе. Отправь его в лес за малиной – а он будет бродить часами и вместо малины принесет букет прекрасных цветов. Похоже, Альфандерри вообще ничего не мог делать долго; он был мечтателем, грезящим о звездах и волшебных землях, о которых говорилось в его песнях.

Удивительно, но они с Кейном стали друзьями. Мы не знаем, что происходило между ними во время ночных дежурств. Альфандерри благоговел перед силой и жизнеспособностью Кейна; он рассказал, что Кейн научил его, как не спать: ходить, смотреть на звезды и сочинять что-нибудь. Кейн же всегда внимательно слушал, как Альфандерри поет, особенно те песни на странном и прекрасном языке, которого мы никогда раньше не слыхали. Наши сердца радовались, когда Кейн смеялся в его присутствии – с каждым днем все чаще и чаще.

На следующее утро после неудачного дежурства Альфандерри дождь наконец перестал и мы впервые увидели Синие горы – через просвет в деревьях в тумане вырисовывались их темные очертания. Это были старые горы, низкие, с закругленными вершинами, но в тот момент я подумал, что более красивых и внушительных гор я никогда не видел. Следующие два дня пути приведут нас к древней Тур-Солану. И если слова, что Альфандерри услышал в Пещерах Сенты, были правдой, среди древних руин мы наконец отыщем золотую чашу, с которой связаны все наши надежды и мечты.