Камень Света - Зинделл Дэвид - Страница 99

Поздним днем, когда мы разбили лагерь у ручья, Мэрэм впервые попытался добыть из джелстеи огонь. Он склонился над кучкой сухих веток и расположил камень так, чтобы тот ловил слабый свет, проходивший через лесной густой полог. И хорошо, что кристалл впитал лишь слабый свет. Мэрэм громко и удивленно вздохнул – острый конец кристалла полыхнул стрелой красного пламени. Молния немедленно подожгла и испепелила растопку, превратив ее в золу. Камни очага отразили огонь прямо Мэрэму в лицо, опалив щеки и брови. Но он, похоже, не возражал против этого наказания и даже не почувствовал его, а отскочил от очага и протянул кристалл к небесам.

– Да! О Боже, да… получилось!

После этого все мы решили, что Кейну надо присматривать за ним всякий раз, когда Мэрэм решится попрактиковаться в применении красного джелстеи.

Следующим утром, когда Мэрэм попытался прожигать дыры в старом бревне – просто для собственного развлечения, – Кейн использовал свой камень, черный. Глаза Кейна осветились мрачным мерцанием джелстеи, однако холод, снизошедший на него, заморозил мне сердце и напомнил о вещах, о которых я хотел бы забыть. Но он также охладил пылание огнекамня. Воистину, Мэрэму удалось вызвать огонь не более сильный, чем пламя свечи – и то лишь после того, как Кейн спрятал свой джелстеи в сжатом кулаке.

Когда Мэрэм пожаловался, что Кейн заходит слишком далеко, тот зарычал и сунул ему под нос черный джелстеи.

– Ты думаешь, мне нравится использовать этот чертов камень? Слишком далеко, говоришь? Да что ты понимаешь в том, что на самом деле слишком далеко?

Его слова оставались для меня тайной до следующей ночи, когда мы разбили лагерь в горах. За два дня почти весь путь через узкую гряду остался позади. На западе перед нами сияло зеленое море лесов Вардалууна. Около полуночи, как раз после того, как Альфандерри окончил свое дежурство и пошел спать, Кейн и я глядели на то, как Огонек сияет на фоне звезд.

– Слишком далеко, – тихо произнес Кейн. – Всегда слишком далеко.

– Что слишком далеко?

Он долго смотрел на меня, потом его лицо смягчилось, а глаза, казалось, наполнились звездным светом.

– Ты можешь понять. Из всех людей только ты и можешь.

Он улыбнулся, и тепло, исходившее от него, было приветливым и бодрящим, в противоположность холоду гор. Потом Кейн раскрыл ладонь и показал мне черный джелстеи.

– Есть место, только одно место… Все вещи собраны там. Там они сияют, пульсируют, трепещут, как дитя, ждущее своего появления на свет. Оттуда они прорываются в мир. Как розы, Вэль, как солнце, восходящее утром… Но солнце должно зайти, верно? А розы вскоре умирают и возвращаются в землю. Источник всех вещей является и их концом. Такова сила черного джелстеи. Он касается этого единого места, этой абсолютной тьмы. А еще он касается красного джелстеи или белого, цветов или людских душ. И любой огонь, горящий в них, исчезает во тьме, как последний вздох тонущего.

Кейн замолчал и посмотрел на камень, а Огонек закружился быстрей и засиял ярче. Я ждал продолжения.

– Чтобы использовать джелстеи, ты тоже должен коснуться того места, да?

– Именно так: должен. – Кейн кивнул. – Не могу, но должен.

– Это опасно?

– Опасно!.. Ты не знаешь, ты не знаешь!

– Так скажи мне.

Его голос сделался странным и глубоким.

– Место, о котором я говорил, – темнее любой ночи, что ты видел. Но оно также и нечто противоположное. Из него исходят солнце, луна, звезды, даже огонь тимпимпири. Огонь, Вэль, свет. Ему нет конца. Поэтому черные камни – самые опасные из всех джелстеи. Зайди слишком далеко, дотронься до того, чего не должно касаться, и огню не будет конца. Вместо отрицания ты вызовешь его противоположность. Предначальный свет. Если черный джелстеи неверно использовать, контролируя, к примеру, огненный камень, то из него может изойти такой огонь, какого не видели с начала времен.

Кейн посмотрел на Мэрэма, который спал у огня, сжимая в руке красный кристалл, потом перевел взгляд на сияющие звезды.

– Нет, Вэль, не тьмы я боюсь.

Мы стояли на склоне горы, а небо поворачивалось, и ночь делалась все глубже. Через некоторое время, так как он был Кейном, человеком, высеченным из камня и таящим внутри глубокий яркий свет, я поведал ему о последних словах Мицуны.

– Там что-то кроется, – сказал я, оглядывая темные холмы Вардалууна. – Что-то темное.

– Всякое говорят о Вардалууне, – проворчал Кейн.

– Расскажи мне.

– Это всего лишь истории.

– Может быть.

– Боишься, да?

Я продолжал вглядываться в ночь, считая удары сердца. Насчитав десять, я ответил:

– Да.

– Так… Хуже всего страх, а? Давай убьем хотя бы одного врага!

Кейн вдруг выхватил из ножен меч. Он двигался так быстро, что воздух будто горел. Сталь свистнула в нескольких дюймах от моего лица.

– Что ты делаешь?

– Сражайся! Сражайся, я сказал! Пришло время немного попрактиковаться с клинками.

– Здесь? Сейчас? Почти полночь.

– И?

– И уже темно и ничего не видно.

– Точно – в этом-то все и дело! Так что сражайся, пока я не потерял терпение!

– Но мы разбудим остальных.

– Значит, разбудим, черт возьми! Доставай меч!

Я бросил взгляд на пятерых друзей, чутко спавших у огня. Между ними и стеной ветвей, срубленных для того, чтобы огородить лагерь, было так мало места… Я вновь посмотрел на Кейна – и перемена, произошедшая с ним, заставила меня похолодеть. Его меч сверкал в звездном свете.

– Ну ладно. – И я вытащил из ножен свою кэламу.

Мне следовало радоваться, что он решил пофехтовать со мной. Во всех битвах, в которых я участвовал, во всех поединках, которые наблюдал, я никогда не видел такого мастера меча. Кейн владел приемами, которых не знали даже Азару и мастер-оружейник моего отца Лансар Раашару, и к тому же хранил свои секреты более рьяно, нежели скупец – золото. Однако теперь, похоже, он решил поделиться ими со мной.

– Ха! Давай, Вэлаша Элахад!

Длинное стальное лезвие свистнуло во тьме, падая, как молния с темнеющих небес. У меня была секунда, чтобы парировать удар. Звон стали о сталь разнесся по склону горы. Как я и боялся, Атара и остальные проснулись. Ошалевший со сна Мэрэм с безумным видом водил кристаллом перед лицом, а Атара молниеносно схватила меч и готова была уже броситься на нас, но Кейн остановил ее.

– Это всего лишь мы, ложитесь спать! Или оставайтесь и смотрите, если хочется!

Его меч вновь сверкнул передо мной, и я снова отбил удар – в дюйме от себя, сориентировавшись скорее на звук. Мы уставились друг на друга сквозь тьму, ожидая, пока противник двинется.

И Кейн бросился вперед, неожиданно, подобно взрыву, атакуя меня со всей яростью. Несколько мгновений мы кружили по темной земле, маневрируя и пытаясь достать друг друга сталью. Что-то темное сошло на Кейна – так тигр охотится в ночи. Он ничего не знал о дружбе и правилах дружеского поединка. Я стоял перед ним с мечом на изготовку, и больше ничего не имело значения. В безумии этого мига, в диком блеске глаз Кейна я прекрасно видел, что как-то превратился в его врага, и уж было подумал, что он стал моим: может, Морйин как-то подкупил его? Или ложь Красного Дракона наконец отыскать путь к его душе? Неожиданная и совершенная кровожадность поразила мое сердце, ибо я понял: он уничтожит меня, если сумеет.

– Ха! – ликующе крикнул Кейн. – Еще!

Если бы не мой дар чувствовать движения противника – и не навыки, которые преподал мне отец. – он легко мог бы прикончить меня, ибо я едва успевал отходить с его пути и парировал яростные удары лишь в самый последний момент.

– Еще! Еще!

И мы снова кружили, наблюдая и выжидая, в вихре движений обмениваясь ударами мечей. Так мы фехтовали очень долго – так долго, что пот начал стекать по моей кольчуге, а прохладный воздух обжигал легкие, как огонь. Двигаясь по залитой звездным светом земле в тщетных поисках прорехи в его защите, я в конце концов отступил к костру, где, глядя на нас, сидели остальные, поднял руку, потряс головой и остановился, чтобы перевести дыхание.