Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 41

Пока эта гипотеза не подтверждалась ничем — ни в одном известном мире Кольцо не разрасталось в этом направлении.

Казалось, что оно запрограммировано расти в обратную сторону, в космос, как подсолнух, раскрывающийся во тьму, — и охватить, возможно, десять других планет Звезды Невернеса. Ларисса Смелая уже заметила на орбите Берураля космокита, который как бы любовался красно-фиолетовыми завитками этого газового мира. Возможно, когда-нибудь Кольца откроют для себя возможность существования в межзвездном вакууме и даже в великой межгалактической пустоте.

— Красиво, правда, пилот? — Демоти Беде, оставшийся в кабине, смотрел в иллюминатор на золотую пыль Кольца. — Вот не думал, что доживу до таких чудес.

Да, Кольцо — это поистине чудо, подумал Данло, но, пожалуй, не чудеснее снежного червя, человека и любой другой формы жизни. Подлинное чудо — это сама жизнь, то, как движется и развивается материя от начала времен, принимая все более сложные и разумные формы. Теперь она движется с планет, созданных из воды и камня, к звездам, и этот удивительный процесс никого, в сущности, удивлять не должен. В космосе холодно, низкие температуры любят порядок — а что же такое жизнь, если не материя, упорядоченная в самой высокой степени? Данло, глядя на созидаликов Кольца, вспомнил то, что сказал ему один мастер-биолог: “Степень метаболизма энергии зависит от квадрата температуры”.

К фритиллариям и похожим на бриллиантики нектонам это относится не меньше, чем к медведям, на которых Данло охотился в детстве, и к комарам, которые пили его кровь. В беспредельном холоде космоса трубчатое дерево или золотой паутинный кит расходуют свою энергию очень бережливо. Эта бережливость — великая заслуга Кольца. Созидалики извлекают пользу из каждой молекулы углекислого газа и других веществ, получаемых ими из атмосферы. Кольцо, как тропическая экосистема, концентрирует эти питательные вещества в своих растениях и организмах. Отходы от них в стратосферу почти не поступают — разве что кислород в двухатомном состоянии, быстро вступающий в реакцию с солнцем и превращающийся в озон. А плотное бледно-голубое одеяло озона должно защитить леса и океаны планеты от яростной радиации Экстра. Скоро, меньше чем через два года, свет сверхновой, называвшейся прежде звездой Меррипен, прольется на родной мир Данло. И даже эсхатологи не способны предсказать отразит ли Кольцо со своим озоновым слоем эту жесткую радиацию или просто поглотит ее.

Кольцо растет не так, как следовало бы, подумал Данло.

Он не знал, откуда это ему известно, но был уверен в этом, как в собственном дыхании. Это Вселенский Компьютер Ханумана мешает ему расти.

— Чудо, — повторил Демоти Беде. — Чудо, что это создание богов убережет Невернес от сверхновой.

Данло на миг закрыл глаза, вслушиваясь в молчание неба.

Ему казалось, будто он слышит, как позванивают об алмазный корпус его корабля миллионы созидаликов, будто само Кольцо говорит с ним таким образом. Возможно, что это чудо новой жизни действительно убережет его мир от сверхновой.

Но от которой из них? Свет Меррипен идет через галактику около тридцати лет. Если война или воля самого Ханумана разрушат Вселенский Компьютер, Кольцо, возможно, прикроет Ледопад от убийственной радиации этой звезды. Но если Бертрам Джаспари и его ивиомилы сумеют взорвать Звезду Невернеса, ни Кольцо, ни самые могущественные боги галактики не помешают планете превратиться в пар.

— По-твоему, это не чудо, пилот?

— Да, чудо. Конечно, чудо, — сказал Данло и направил корабль вниз, следуя за “Ангельским ковчегом” сквозь плотный воздух нижних слоев атмосферы. Он шел к Невернесу, Городу Света, где, как он чувствовал, ожидало его еще более великое чудо.