Война в небесах - Зинделл Дэвид - Страница 9

— Очень, очень плохо, — тихо повторил лорд Николос. В палате настала мертвая тишина: никогда еще на памяти живых этот спокойный и хладнокровный человек не употреблял слов “очень” и “плохо” вместе.

— Я сожалею, — сказал Данло.

— Религиозные фанатики, фацифахи, звездоубийцы, пилоты-ренегаты и боги! Хорошенькие вещи вы нам рассказываете, пилот. Ну что ж, с войной богов мы ничего поделать не можем, однако…

— Лорд Николос, — прервал Данло.

— Что еще? — коротко переведя дыхание, осведомился лорд.

— Твердь сказала мне кое-что о Кремниевом Боге. Обо всех богах.

— И что же это?

Данло оглядел зал. Лорд Беребир, лорд Ладо и остальные буквально смотрели ему в рот.

— Твердь полагает, что мы владеем секретом победы над Кремниевым Богом. Мы, люди.

— Но как это возможно? — вмешалась Главный Эсхатолог Морена Сунг.

— Этот секрет входит в Старшую Эдду. А Эдда, как полагают, закодирована только в человеческой ДНК.

Никто, по правде говоря, не знал по-настоящему, что такое Старшая Эдда. Предполагалось, что на Старой Земле мистические Эльдрия вписали всю свою божественную мудрость в человеческий геном. И теперь, много тысячелетий спустя, миллионы людей на бесчисленных планетах несут эту спящую память в своих клетках. Только мнемоника (так по крайней мере считают сами мнемоники) способна пробудить Старшую Эдду и вызвать ее живые картины перед внутренним взором.

Одни воспринимали Эдду как чистый мистический свет, другие верили, что это инструкция, как стать богами, а возможно, и чем-то выше богов. Данло, испытавший великое воспоминание, чувствовал, что Эдда включает в себя все сознание и всю память вселенной. Если так, то любой человек, даже ребенок, действительно мог вспомнить, как Эльдрия давным-давно победили Темного Бога и спасли Млечный Путь от гибели. Именно этот Грааль искала Твердь, ведя свою войну с Кремниевым Богом, и существовала реальная возможность, что Данло, и Зондерваль, и лорд Николос в своей ярко-желтой мантии, и все сидящие в этом зале несут тайну в себе.

— Я ни разу не слышал от наших мнемоников, что в Эдде содержатся какие-то военные тайны. — Лорд Николос бросил взгляд на Менсу Ашторета, Главного Мнемоника в серебряной мантии, и тот покачал головой. — Неизвестно, правда, что могли открыть невернесские мнемоники после нашего отлета в Экстр.

Он не добавил, что многие тысячи новообращенных рингистов тоже усиленно вспоминают Старшую Эдду. Лорд Николос не мог относиться серьезно к информации столь таинственной, как Эдда, и тем более к тому, что какой-нибудь ополоумевший фанатик из Невернеса способен открыть нечто, неизвестное мудрейшим академикам Ордена.

— И все же Твердь надеется, — сказал Данло, — что когда-нибудь кто-то из людей вспомнит этот секрет.

— Человек? — уточнил лорд Николос. — Не бог?

— Может быть, и бог. Может быть, мой отец. Но большинство богов — это всего лишь колоссальные компьютеры, состоящие из белковых, оптических и кремниевых схем. Они не живут так, как люди, и не способны вспоминать, как мы.

— По-вашему, Твердь хочет, чтобы мы вспомнили это ради Нее?

— Да.

— Стало быть, Она использует нас, как Кремниевый Бог — Архитекторов и воинов-поэтов?

— Мой отец говорил как-то, — улыбнулся Данло, — что Твердь отзывается о человеке как об instrumentum vocale — говорящем орудии.

— Вы находите это забавным?

— Признаться, да, — ответил Данло, глядя на свою флейту. — Потому что мы, орудия, наделены также собственной волей. Наделены жизнью и песнями, побуждающими вселенную к существованию.

— Интересно, что мы запоем, если боги втянут нас в свою войну?

— Не знаю. Но если мы, люди, все-таки вспомним этот секрет, то получится, что это мы использовали Твердь для истребления Кремниевого Бога, правда?

— Вы это нам советуете, пилот? Чтобы Орден, пустив в ход свои ресурсы, помог Тверди вести Ее войну?

Данло помолчал, стиснув флейту так сильно, что ее отверстия врезались в ладонь, и сказал:

— Я… вообще не считаю войну необходимой. Главный Акашик должен знать, что я принес обет ахимсы. Не причиняй вреда ни одному живому существу. Не попивай чужую жизнь даже ради спасения своей, не делай зла, не убивай.

— Я тоже не считаю, — ответил ему лорд Николос. — Война — наиболее глупый вид человеческой деятельности, за исключением разве что религии. Что же до религиозных войн, о которых сегодня шла речь… — Лорд, сделав паузу, обменялся взглядом с Зондервалем, Мореной Сунг и другими своими соседями и печально пoкачал головой, давая понять, что религиозная война безумна по самой своей природе. — Тем не менее нам следует поразмыслить об этой войне Архитекторов, поскольку она угрожает перекинуться на другие миры. И о войне богов, пожалуй, тоже.

Данло, глядя на лорда Николоса, наклонил голову.

— Вы закончили, пилот?

— Да.

— Тогда я попрошу вас подождать снаружи, пока мы будем обсуждать все те глупые и преступные вещи, о которых вы нам сообщили.

— Слушаюсь. — Данло снова наклонил голову, зная, что только лордам и мастерам разрешается присутствовать при обсуждении наиболее серьезных вопросов Ордена. Он вышел из черного круга и хотел взять с пола сундучок, но тут Зондерваль внезапно сказал:

— Минуту. — Главный Пилот встал и выпрямился во весь свой восьмифутовый рост. — Я хотел бы воздать честь достижениям пилота и его выдающимся открытиям.

С этими словами он застучал своим кольцом по столу.

Елена Чарбо, Аджа, Лара Хесуса и Аларк Утрадесский последовали его примеру. Другие лорды и мастера поддержали их рукоплесканиями и склонили головы, воздавая почести подвигу Данло.

— А теперь я приглашаю Данло ви Соли Рингесса остаться здесь, с нами, — сказал Зондерваль.

Лорд Николос бросил на него недоумевающий, обиженный взгляд.

— Я приглашаю его в качестве мастер-пилота, — пояснил Зондерваль. — Разве кто-нибудь сомневается, что он заслужил эту степень? Думаю, что нет, и поэтому как Главный Пилот посвящаю его в мастера. Церемонию в Зале Пилотов мы проведем позже.

Некоторое время лорд Николос и Зондерваль смотрели друг на друга, как два готовых сцепиться кота. Зондерваль действительно имел право назначать новых мастеров по своему выбору, но имена кандидатов полагалось сообщать комитету мастер-пилотов, чтобы те могли высказаться относительно достоинств и годности каждого. А глава Ордена, если не по закону, то по традиции, лично утверждал назначения и произносил приветственное слово. Чрезвычайные времена, конечно, требуют чрезвычайных решений, но покушение Зондерваля на привилегии лорда Николоса объяснялось не столько необходимостью, сколько высокомерием. Зондерваль считал, что главой Ордена следовало выбрать его, и потому старался подменить собой лорда Николоса где только возможно.