Глобальный человейник - Зиновьев Александр Александрович - Страница 71

А л: Что из себя представляет СМД?

М а к: Раньше массовые движения были разрозненными и плохо организованными. Элемент организованности в них время от времени появлялся, но он ограничивался рамками отдельных движений и был кратковременным. Но так не могло продолжаться вечно. Возникла особая сфера бизнеса, обслуживающая участников массовых движений транспортными средствами, средствами для ночлега, коммуникации, питания и медицины, прессой и так далее. Этот бизнес внёс в массовые движения основы для стабильной организованности. Инициаторы и руководители движений должны были считаться с этим бизнесом, а последний оказался заинтересованным в поддержке и даже провоцировании массовых акций. На этой чисто деловой основе возник Союз массовых движений — СМД. Попытки запретить его и подорвать поддерживающий его бизнес имели обратный результат. Пришлось признать его официально. Он приобрёл огромную популярность и влияние в обществе. Его даже стали называть вторым правительством ЗС. Само собой разумеется, руководство СМД вступило в сговоры с властями и с бизнесом, стало выполнять функцию общественного контроля за массовыми движениями. В результате именно сфера массовых движений стала той социальной трясиной, в которой стали бесследно тонуть любые нежелательные идеи.

А л: Возможно ли серьёзное коммунистическое движение?

М а к: Нет. Чтобы возникло устойчивое массовое движение, нужны средства. Кто-то должен это движение финансировать. Раньше коммунистическое движение финансировали богатые люди и даже правительства, пока не разобрались, к чему это вело. Когда возникли коммунистические страны, они поддерживали коммунистическое движение в странах Запада и во всем мире. Теперь нет коммунистических стран, способных на такие траты. Потенциальные участники движения бедны. А западные предприятия, правительства, богачи, организации и так далее не пожертвуют ему ни гроша.

А л: Но какие-то попытки бывают?

М а к: Конечно. Но редко. И очень слабые и неявные.

А л: Например!

М а к: Несколько лет назад возникло движение безработных «академиков», то есть молодых, сравнительно образованных людей, не имевших шансов найти работу. Они выступили с программой преобразования нашего общества в прокоммунистическом духе. В их программе фигурировали социальные права (на труд, образование, отдых, медицинское обслуживание, обеспеченную старость и так далее), самоуправляющиеся трудовые коллективы, уничтожение погони за прибылью и конкуренции, ликвидация разделения умственного и физического труда, совместное воспитание детей, равномерное распределение материальных благ и прочие пункты, которые можно было видеть в программах домарксистских и марксистских коммунистов.

А л: И какова судьба этого движения?

М а к: Благодаря усилиям СМД «академиков» переориентировали на создание мелких предприятий в духе фаланстер Фурье и трудовых коммун Оуэна. Коммунам организовали материальную поддержку средствами государства, местных властей, общественных организаций и частных фирм, а также идейно-моральную поддержку средствами массмедиа. Расчёт при этом был такой. Во-первых, дать занятие и какие-то средства существования большому числу людей, причём в самом активном возрасте. Во-вторых, не допустить идеологическое и политическое объединение этих людей. Когда угроза превращения коммун в серьёзное идейно-политическое движение миновала, финансовую поддержку их прекратили (мол, заботьтесь сами о самих себе!) и начали дискредитировать их в массмедиа. А материала для этого было более чем достаточно — коммуны сами превращались в рассадники преступности и морального разложения. И они скоро исчезли бесследно.

А л: А неявные прокоммунистические движения?

М а к: Например, сейчас зародилось и растёт движение «Индифферентистов». Участники его сводят свои жизненные потребности к минимуму. Не курят, не употребляют алкоголь и наркотики, не покупают дорогих вещей, не посещают рестораны, не покупают газеты, журналы, книги для массового развлечения. Не заводят семей и детей. Уклоняются от участия в общественно-политической жизни — игнорируют выборные кампании и всякие массовые мероприятия. Видят смысл жизни в личном духовном общении, причём на уровне подлинной культуры и жизненной правды. Их минимизированные потребности удовлетворяются, так что они фактически живут в упрошенном коммунизме «каждому — по потребности».

А л: Что ждёт это движение?

М а к: Мы игнорируем его, так что через несколько месяцев оно просто испарится.

А л: Неужели ничто серьёзное тут вообще невозможно?

М а к: Возможно. Но коммунизм тут ни при чем. Возьмём, например, инвалидов от рождения. Знаешь, сколько их рождается? По мнению некоторых экспертов, более тридцати процентов. А им сохраняют жизнь. Им гарантируют медицинское обслуживание, занятие, жильё, средства существования и вообще многое такое, что коммунисты требовали для всех здоровых. И попробуй отбери у них это! И никакое правительство на такое не решится. И вес общество встанет на дыбы, если кто-то покусится на «коммунистические» условия для несчастных людей, являющихся продуктом нашего грандиозного прогресса. Эти несчастные организованы лучше, чем профсоюзы здоровых. Их организации — огромная сила в обществе. Но главная опасность исходит не от таких организаций и движений.

А л: А от каких?

М а к: От таких, какие включают в себя жертв нашей цивилизации и нашего прогресса. Они считают, что прогресс в том виде, в каком он теперь происходит, стал заклятым врагом человечества. Они хотят остановить его и видят для этого один путь: любыми средствами разрушать наше общество.

А л: И много таких?

М а к: Достаточно много, чтобы начать беспокоиться за судьбу ЗС и западоидов. Мы разделяем их на две группы — на активных и пассивных. К первой мы относим организованный и идейный социальный терроризм. Ты знаешь, что он уже в конце двадцатого века стал бедствием. На какое-то время его удалось заглушить. Но он возрождается вновь, причём в больших масштабах и с более сильным фанатизмом. И, что самое страшное, с использованием новейших достижений науки и техники.

А л: Насколько это серьёзно практически?

М а к: Поскольку цель чисто негативная (разрушение), они могут устроить катастрофу мирового масштаба. Есть данные, что сложилась тайная организация с намерением уничтожить Запад-Сити.

А л: Неужели это реально?!

М а к: Вполне. Вспомни, в конце двадцатого века одна секта в Японии накопила химического и биологического оружия, которого было достаточно для уничтожения населения пятнадцатимиллионного Токио. А с тех пор изобретены ещё более мощные средства уничтожения.

А л: А кого вы относите ко второй группе?

М а к: Массы незанятых и излишних западоидов, способных жить где и как попало, быстро скапливаться, и распыляться, подверженных психозам и вспышкам бунтарства. Сходи как-нибудь в Подземный Запад! Там ты сам поймёшь, что это такое.

А л: А насколько эти опасны?

М а к: Они кажутся безобидными, беспомощными, легко манипулируемыми. Но в этом-то и состоит их опасность.

А л: В чем конкретно?

М а к: Ты, конечно, знаешь аксиому социальной борьбы. Борьба идёт между различными частями высших слоёв за передел жизненных благ. Низшие слои вовлекаются в неё как ударная сила. Им дают какие-то соблазняющие обещания и подачки. Иногда эти обещания и подачки идут слишком далеко, и манипулируемые низшие слои, приняв их всерьёз, захватывают инициативу. На короткий срок, но все-таки инициативу. И этого времени может оказаться достаточно для страшных потрясений.

А л: Но они раздроблены, не имеют единой идеологии!

М а к: Им не нужно никакой единой идеологии и программы. Результаты их разрозненной и раздроблённой деятельности собираются так или иначе в нечто единое — в тупое, слепое, бездумное отрицание как таковое. Как абсолютное отчаяние.