Глобальный человейник - Зиновьев Александр Александрович - Страница 74

Дома я попрыгал по программам телевидения и остановился на самой популярной, которая специализируется на самых зверских и изощрённых преступлениях. Фильм технически и эстетически был сделан настолько сильно и захватывающе, что я не мог оторваться и досмотрел его до конца.

Ложась спать, я подумал о замысле Фила. Мне стало немножко смешно и грустно. Разве может какой-то «Новый коммунистический манифест» сравниться в способности привлекать к себе внимание людей вот с этим фильмом, в который вложен гений человечества многих веков, но который с точки зрения каких-то высших критериев не стоит и одного слова из этого, возможно, посредственного текста?!

Ночь

Уснуть не мог, хотя включил усыпляющее устройство на полную мощность. Решил поехать в Подземный Запад, где в ночное время люди бодрствуют. Завтра выходной, так что высплюсь днём.

В поезде было много пассажиров. Это обслуживающий персонал, живущий в БЗ. Я впервые за время работы в МЦ подумал о них как о людях. До сих пор я вообще не воспринимал их с этой точки зрения. Как представитель «мыслящей аристократии» я смотрел на них как на подсобных роботов. Любопытно, изменилось бы положение таких, как я, если бы их на самом деле заменили роботами?

Я прочитал любопытную книгу одного космонавта на эту тему. Пока рядовые космонавты вращались в среде обслуживающего персонала, они ощущали себя исключительными существами. Потом произошло переструктурирование всей сферы космонавтики. Прогресс! Космонавтов полностью отделили от «низшей» обслуживающей среды. Возникли гигантские концерны космонавтов. В новых объединениях себе подобных они оказались заурядными людьми, перестали ощущать себя богами. Исчезло возвышенное отношение к своему делу. Исчезла романтика космоса. Сферу космонавтики стали заполнять заурядные люди с психологией чиновников, дельцов, карьеристов. Если вот этих людей заменить роботами, то мы окажемся на самом низу социальной иерархии. Впрочем, изолируясь от них, мы сами толкаем себя на этот путь.

Подземный Запад

БЗ — это 50 миллионов человек. Все они должны есть, пить, спать, одеваться, передвигаться, работать, развлекаться, короче говоря — жить. Чтобы обеспечить им устойчивый образ жизни на длительное время, под наземным городом образовался другой гигантский город — Подземный Запад.

Сейчас трудно установить, какая часть БЗ грандиознее — наземная или подземная. Над землёй высятся небоскрёбы в сто и более этажей. Под землёй есть свои, уходящие вглубь сооружения тоже в сотни этажей. Большинство предприятий БЗ находится под землёй. Тут есть улицы, площади, парки, рестораны, театры и т.д., короче говоря — все то, что есть на поверхности. Тут нет Солнца. Но и на поверхности земли его не так уж часто можно увидеть. Зато тут нет и вредных излучений.

Многие жители БЗ по роду своей работы вынуждены постоянно жить под землёй, месяцами, а некоторые годами не поднимаясь на поверхность. Значительную часть обитателей Подземного Запада составляют бездомные.

Бездомные

Помимо постоянных обитателей трущоб, в ЗС имеется большое число людей, не имеющих крыши над головой — в полном смысле слова бездомных. Это один

процент населения ЗС, то есть сто миллионов человек! В БЗ процент их выше — до двух, то есть до миллиона. Это объясняется тем, что тут условия для них наиболее благоприятные: тут есть подземный город и больше пищевых отбросов.

Бездомные живут где придётся. Часть пристраивается в трущобах. Но это самые беспомощные, опустившиеся, готовые ко всему. Большинство же забивается в «щели» нормальной сферы обитания благополучных людей — в местах общественного пользования, в закоулках парков и садов, под мостами и эстакадами, на стройках и т.д. Наземные бездомные спят в палатках, спальных мешках, миниатюрных разборных «домиках». Подземные обходятся надувными матрацами, подстилками, куртками, газетами и картоном от коробок. Они обычно скучиваются в группы, но не из чувства коллективизма, какого тут нет и в помине, а для тепла и защиты от нападений: процент жертв преступлений среди них самый высокий.

Я попытался найти скамейку, чтобы присесть. Но они все были заняты. Наконец я увидел брошенные газеты и кусок незанятой стены, сел на газеты и прислонился к стене с намерением подремать. Неподалёку начала просыпаться группа бездомных. Они уходили в туалет, жевали что-то, перекидывались отрывочными фразами, смысла которых я не понимал. Социальные психологи утверждают, что существует особый жаргон бездомны» с множеством локальных диалектов.

Признаюсь, у меня где-то в глубине души копошилась мыслишка, что я познакомлюсь с девушкой, случайно попавшей в среду бездомных. У нас возникнет взаимная симпатия с первого взгляда. Я приложу усилия, чтобы вызволить её из беды. Но, увы, на меня никто не обратил внимания. Те же социальные психологи утверждают, что посторонним вступить в контакт с группами бездомных практически невозможно. И их внутренние контакты при этом примитивны и слабы. Способность людей к внутригрупповым и межгрупповым контактам тесно связаны. Замыкание бездомных в некоммуникабельные группы имеет следствием и затухание внутренних коммуникаций в группах. Происходит затухание всех видов коммуникации и в конце концов коммуникационная смерть. И тогда группы распадаются, буквально испаряются бесследно. Если такие группы объединяются в большие толпы во время стихийных бунтов, это происходит по законам, аналогичным тем, по каким образуются тучи саранчи.

Почти сто процентов бездомных становятся психически больными, а сто процентов заболевают физическими болезнями. Средняя продолжительность их жизни не превышает сорока лет. Резко снижается сексуальная активность. Развивается ранняя импотенция. Рождаемость близка к нулю. Так что бездомность есть лишь способ, каким благополучное общество освобождается от излишнего населения.

Изображения жизни бездомных в романах и кинофильмах не имеет ничего общего с реальностью. Тут просто происходит медленное затухание жизни и унылое, безнадёжное и бессобытийное умирание. Бедным и больным нет места в нашем богатом и здоровом обществе.

Рассвет

Перед рассветом я поднялся на поверхность. Я впервые в такое время оказался в городе. Зрелище в первое мгновение показалось мне ошеломляющим. Вокруг высились неземной красоты здания и сооружения, расцвеченные морем огней. Начался рассвет, то есть постепенное ослабление и рассеивание темноты, посерение всего окружающего пространства. Именно посерение, которое не могли скрасить и огни рекламы. Никаких лучей солнца. Никакого пения птиц и жужжания насекомых. Никакого шелеста листвы и запаха травы. Вообще никакого ощущения свежести утра, о которой я читал в книгах прошлого. Просто посерение и нарастание звуков гигантского скопления людей и вещей.

Бог весть откуда стали вылезать бездомные, сворачивать и укладывать в рюкзаки пожитки, умываться в воде фонтанов. На улицах стали появляться люди. Число их стремительно росло. Образовались непрерывные людские потоки. Автомашины заполонили проезжую часть улиц. Город пробудился к жизни. Но не было в этом пробуждении ощущения и радости жизни.

Возвращаться в Запад-Сити не хотелось. Я побрёл куда глядят глаза. И очутился перед входом на территорию Чистилища.