Вероника - Знаменская Алина - Страница 31

— Елена Игоревна, я все слышала.

Свекровь уставилась на невестку, собираясь с мыслями. В мечтах она, похоже, давно избавилась от нее, а в действительности приходится мириться с ее существованием. Они еще не знают про ребенка, подумала Ника. И вдруг совершенно нечаянно закончила в мыслях: и не узнают.

— Вот и отлично! — подытожила свекровь. И поднялась, чтобы быть вровень с врагом. — Я думаю, дорогая, что ты не дура и сделаешь правильные выводы.

— А сына вы в расчет не берете? — поинтересовалась Ника, усаживаясь на диван.

— А почему я должна брать его в расчет, ежели он меня как раз и не спрашивал, когда привел сюда.., первую встречную с улицы?

— Понятно…

— Вот и хорошо, что тебе все понятно. Я прекрасно знаю, что мой сын тебя не любит. Он, думаю, уже сильно раскаивается в своем поступке. Вон, уехал за тридевять земель, куда глаза глядят. И я его прекрасно понимаю! Думаю, он будет только рад, если ты освободишь его от своего присутствия.

— Елена Игоревна, у нас будет ребенок, — сказала Ника и стала наблюдать за свекровью.

Та явно не была готова к такой новости, вся покрылась красными пятнами, заходила по комнате. Ей нужно было обдумать, как отнестись к внезапно обнаружившемуся факту.

— Поймала, значит, — наконец выдавила она. — Перехитрила… Это еще надо доказать. Знаем мы ваши беременности!

— Елена Игоревна, я вам ничего доказывать не собираюсь…

Свекровь сверкнула глазами:

— Думаешь, я поверила, что это НАШ ребенок? Я, детка, в курсе, что совсем недавно ты уже была беременна, только не от моего сына!

— Понятно…

Ника встала и ушла к себе. Хотелось лечь и уснуть. Последнее время ей всегда хотелось спать. Свекровь никак не могла успокоиться и все ходила, мерила шагами гостиную, что-то ворча себе под нос.

«Что я здесь делаю?» — в который раз подумала Ника. Она поднялась и на удивление быстро собрала чемодан, а вечером этого же дня уехала к родителям на Рудник.

Глава 12

Инга стояла у кроватки своей двухмесячной дочки Зои и пыталась понять: что происходит?

Внешне в ее жизни все протекало благополучно: у нее имелась отдельная квартира недалеко от родителей, материально они с Колей, благодаря все тем же родителям, не нуждались. Дочка родилась здоровенькая и жизнерадостная. Живи и радуйся. Но радость как таковая чем-то не устраивала Ингу. Вероятно, ее нестандартная душа жаждала чего-то иного. А чего — сама не знала. Улыбчивый Коля, ежедневно наглаживающий в кухне километры пеленок, уже не казался ей недосягаемой вершиной. Он всегда находился под рукой, и у Инги все реже возникало желание протянуть руку и дотронуться.

Из ее жизни напрочь исчезла та самая изюминка, что некогда придавала обыденности оттенок приключения. Инга приуныла.

Докапываясь до самой сути своего настроения, она откопала одну-единственную причину. Причиной этой была ее сестра Ника. Из Ингиной жизни исчезла Ника и унесла с собой всю остроту Ингиного существования. Раньше сестра служила фоном и великолепно оттеняла своей непроходимой провинциальностью Ингину утонченность. Оттеняла и обостряла. Вывод напрашивался один: надо во что бы то ни стало вернуть Нику и снова сделать ее своей подругой. И Инга без предупреждения отправилась в гости к бывшей подруге на «Юго-Западную».

Поплутав среди одинаковых шестнадцатиэтажек, Инга забрела во двор, непривычно оживленный для столь раннего часа — не было еще и одиннадцати. Посреди двора торчала красная пожарная машина, народ активно кучковался. Инга заглянула в блокнот и убедилась, что стоит перед домом Игоря. Прямо напротив подъезда. Причем пробраться в подъезд не представляется возможным — здесь стоит милиционер, образовав вокруг себя кольцо из жильцов. По всему видно — случилось что-то неординарное. Инга подошла поближе, в надежде как-нибудь просочиться внутрь.

Но — тщетно. В подъезд не пускали. Как раз когда Инга подошла поближе, открылась дверь подъезда, и два здоровых санитара вынесли кого-то на носилках.

Этот кто-то был накрыт с головой, и было непонятно — мужчина это или женщина. Люди у подъезда отпрянули, освобождая проход, и Инга машинально последовала их примеру — отпрыгнула подальше. Что-то вроде холодка предчувствия заползло под плащ.

— Отмучилась Эрна Францевна, — раздалось сразу с нескольких сторон.

— Спокойно ей теперь!

— Еще бы не спокойно! На том свете у нее квартиру никто не отнимет!

Носилки задвинули в пенал «скорой помощи». Толпа потихоньку пошелестела назад, к подъезду.

— А никто у нее квартиру не отнимал, — возразил мужской голос. Инга обернулась и увидела плешивого дядьку с болонкой на руках. — Она сама ее соседям подписала за уход. Прописала к себе. Кто за так теперь согласится ухаживать? Вот вы бы стали?

Дядька вперил свой взгляд в тетку с мелкой «химией».

— Может, и согласилась бы, только кто меня просил? — огрызнулась «Химия». — Я не такая проворная, как Елена Игоревна. Мне бы и в голову такое не пришло!

К «Химии» присоединились бабуля в переднике и старик с газетой в руках.

— Это все домыслы! — горячился дядька с болонкой. — Эрна Францевна, слава Богу, пожила. У нее от возраста немного того, крыша съехала. Все-таки лагеря прошла, не просто так. Вот и начудила: сначала подписала квартиру соседям, а потом и на попятный. Напридумывала с три короба.

— И не напридумывала! — придвинулась бабуля в переднике. — И не напридумывала! Она сама мне жаловалась; «Елена Игоревна сноху выжила из дома, не посмотрела, что беременная, и меня, старуху, по миру пустит!» А про сноху все правда. Игорек-то за границей, за сноху заступиться некому, вот она ее и прогнала. А Эрна тоже беззащитная, у нее на всем белом свете никого нет.

Бабуля зашмыгала носом, а затем звучно высморкалась в передник.

Инга притиснулась поближе. Она уже сообразила, что вся эта история каким-то образом связана с ее сестрой. Нужно узнать, что происходит.

— Ничего себе — беззащитная! — встрепенулась «Химия». — Пожарище устроила! Сама на тот свет отправилась и нас чуть не захватила всех! Я среди ночи проснулась — дымом пахнет. Бросилась мужа будить.

А ему на работу в первую смену…

Последнее замечание «Химии» скоренько переросло в небольшой митинг на темы «Кто как узнал, что в подъезде пожар» и «Кто о чем подумал в первую минуту». Митингом очень заинтересовался участковый, до сих пор тихонько стоявший в сторонке и на первый взгляд безучастно поглядывающий кругом.

— А кому покойница квартиру-то подписала? — вроде бы между прочим поинтересовался милиционер, глядя куда-то в сторону.

— Соседке своей, Мироновой Елене Игоревне, — по инерции ответила «Химия», но, поняв, кому отвечает, немного пыл-то сбавила. — Они раньше в коммуналке дверь в дверь жили.

Сказала и отошла. И толпа потихоньку стала рассасываться. Разговаривать с участковым на ту же тему почему-то никто не жаждал. Дядька с болонкой замешкался у лавочки, и милиционер вцепился в него намертво. Дядька вяло и односложно отбивался «да», «нет», «не знаю». Инга нырнула в подъезд вслед за бабкой в переднике.

— Скажите, пожалуйста, а из соседей никто не пострадал? — участливо поинтересовалась Инга. — У меня тут сестра живет. Я теперь прямо боюсь подниматься.

Бабуля повернулась и оценивающе окинула девушку взглядом. Инга мысленно похвалила себя за то, что надела длинный плащ вместо рыжей китайской ветровки. И голову против обыкновения косынкой повязала, что тоже оказалось кстати.

— Чья ты сестра-то? Елениной снохи, что ли?

— Мою сестру зовут Ника… Вероника. Ее муж Игорь Миронов.

— Иди за мной, — сурово бросила бабка и пошла, не оглядываясь.

Она привела ее в свою квартиру, где королем разгуливал вальяжный толстый кот. Инга кошек терпеть не могла, но, переборов себя, наклонилась и погладила зверя по загривку. Тот громко и требовательно замурчал, толкая спиной ее ногу.

— Вот, Митенька, гости у нас. Умный котик. Иди сюда, — обратилась она то ли к коту, то ли к Инге.