Вероника - Знаменская Алина - Страница 36

Когда они с Колей явились по собственной инициативе, без приглашения, Ника ушла за, хлебом и исчезла на два часа. Хамка.

— В конце концов, там твоя племянница, — втолковывала Оксана Юрьевна, доставая тарелки. — Ты можешь отправиться не к сестре, а к племяннице.

Оксане Юрьевне хотелось развернуть начатую тему, чтобы отвлечь дочь от конфликта с мужем.

— К племяннице! — передразнила Инга. — Будто ты не знаешь, что Ника фактически подарила Юльку «любимой» свекрови. Честно говоря, я ее не понимаю.

Лично я такой авантюристке собаку бы не доверила, а Ника ребенка отдала.

— Так уж и отдала?.. — возразила Оксана Юрьевна.

— А как же иначе это назвать, мам? Юлька постоянно там, у Елены, в ясли они ее не хотят отдавать — болеет. Нике так удобно, вроде того — она учится. Ну так все учатся! Вот мы тебе Зою на выходные подкидываем, а там, наоборот, бабка родителям ребенка на выходные привозит. Повидаться. У меня такое впечатление, мам, сложилось, что Ника боится роли матери.

И сознательно ее избегает.

— Фантазерка ты у меня! — усмехнулась Оксана Юрьевна. — Просто вы обе рано выскочили замуж, вот и вся причина.

— А вот и нет! Ника сама мне когда-то рассказывала, что боится стать такой матерью, как тетя Элла. У той бывали просто приступы бешенства, которые она срывала на Нике.

— Элла — больной человек. Разве можно сравнивать?

— А наследственность? И знаешь, мам, мне и правда иногда кажется, что Ника тоже какая-то.., в Эллу.

— Да ну тебя! — отмахнулась Оксана Юрьевна. — Все пройдет, окончит институт и заберет девочку, все встанет на свои места. А ты съезди к Елене Игоревне, навести. Вы ведь вроде как подружились?

Инга вытаращилась на мать, будто впервые увидела.

— Мам… Нет, ну скажи — о чем мне с ней толковать? Ее любимая тема — Игоречек. И какой умный, и сколько языков знает, и как он без блата в МГИМО поступил. И чего мог бы добиться, если бы так рано не женился. Знаю я эти песни. И что ты меня гонишь по гостям? Может, я дома хочу посидеть?

Ингу сегодня раздражала назойливость матери. В конце концов, не могла же она ей признаться, что Ника нужна была ей для придания утерянной остроты их с Колей отношениям? Теперь, когда Ника стала от роли увиливать, это потеряло смысл. Да и не оживишь их уже с помощью Ники… Пусть наслаждается теперь своим затворничеством с этим занудой Игорем.

Только Оксана Юрьевна открыла рот, готовясь возразить, в прихожей раздался звонок. Инга пошла открывать. На пороге возвышался парнища под два метра, косая сажень в плечах, — и широко и открыто улыбался. Инга слегка опешила, парень — нет. Он уверенно шагнул в квартиру, сгреб Ингу в охапку и приподнял над полом.

— Ты — Инга, Колькина жена, он говорил, что красавица, но что до такой степени…

Заметив в дверях кухни Оксану Юрьевну, парень столь же радушно рванул к ней. Инга с ужасом подумала, что этот верзила вполне способен сгрести в охапку и мать и, пожалуй, так же незамысловато приподнять ее над полом. Инга ничего не успела сказать, а только громко нелепо икнула. Впрочем, Оксана Юрьевна оказалась проворнее гостя и поспешно выставила перед собой ладошку. Парень пожал ее, все так же глупо улыбаясь.

— А где Колян? — поинтересовался он.

— Вы — Антон? — первая опомнилась Оксана Юрьевна.

Парень согласно кивнул. Он отдал Инге свою огромную спортивную сумку, и та безропотно приняла ее. Пока раздумывала, куда приткнуть эту громадину, услышала, как гость громко и подробно отвечает на вопросы матери. Через полчаса они уже знали об Антоне если не все, то почти все: и что он баскетболист (когда-то с Колькой вместе кидали мячик), и что теперь надеется показаться и быть принятым в столичную команду, что недавно он первый раз в жизни болел ангиной и ходил с опухшей шеей. Что мама, провожая, зашила ему деньги в трусы. А когда он назвал сумму, которую матушка с прилежной конспиративностью прятала, то все вместе расхохотались и потом долго не могли успокоиться — принимались хохотать, как только кто-нибудь открывал рот. А сам Антон — больше всех. Оксана Юрьевна забыла о времени и сообразила, что пора домой, только когда вернулись зять с внучкой. А уходя, она не удержалась и пригласила их всех в гости, на что Антон горячо ответил согласием.

Вот уже битый час Ника сидела над конспектом, не в состоянии вникнуть в смысл. Ее муж Игорь двигался туда-сюда с постоянством маятника и мешал ей сосредоточиться.

— Это же фантастика! — в который раз вскрикивал он и хватался за голову. — Насколько мы отстали!

Насколько их уровень жизни выше нашего! Это просто фантастика!

Ника вздохнула. Конечно, рассказ об Америке, где недавно побывал Игорев однокурсник, Денис, произвел на нее впечатление. Но у нее завтра зачет, и это на данный момент важнее. Конечно, Игорь окончил МГИМО, и его переполняет жажда деятельности на почве международных отношений. Работа «мелкого клерка» (как он сам ее называл) в МИДе его уже не устраивала. Зная три языка в совершенстве, он вынужден перебирать бумажки. В разведчики его никто не вербовал, засылать дипломатом в дальние страны отнюдь не торопились. Кроме той памятной стажировки в Восточной Германии, он до сих пор нигде не был. А кто-то вроде Дениса, имея влиятельных предков, уже вкушает прелести чужого континента.

— Магазины работают ночью! Представляешь? — поражался он сотый раз, сгребая подбородок в пятерню. — Простой врач имеет двухэтажный особняк и две машины! Если бы Денис это сам не видел, ты бы поверила?

Ника отрицательно покачала головой и уткнулась в конспект.

Но муж, как нарочно, не замечал ее равнодушия.

Он считал, вероятно, что она подавлена услышанным и не в силах говорить.

— Все техника, везде у них техника. Хозяйка лишь закладывает белье и нажимает кнопки. А вынимает практически готовым! И это не у буржуев, а в средней американской семье!

Ника пожала плечами:

— Когда-нибудь и у нас будет.

— У нас? Да ты что! Когда? Посмотри, что в стране делается! Руководители кидают на стол партбилеты, система рушится, и что будет? И когда что-нибудь будет? Ближайшие десять лет будет нищета и разруха Это я тебе обещаю!

Ника вскинула на мужа удивленные глаза. Что это с ним? Несет всякую чушь.

— Ты завидуешь Денису? — без нажима в голосе произнесла она. — Ты тоже везде побываешь. У тебя все впереди, и не надо делать трагедию из чужого успеха.

— Я — завидую? — Брови Игоря дружно полезли вверх — Да он последний лопух!

Игорь остановился прямо напротив жены.

— Ну, привет! — поразилась она. — Ты же сам всегда говорил, что он первый на курсе!

— Вот я и говорю: первый лопух! Быть в Америке и вернуться сюда! Кем его назвать после этого?

— А по-твоему, он должен был остаться в Америке? — улыбнулась Ника. — И оставить навсегда родителей, друзей?

Игорь сощурил глаза и некоторое время молча смотрел на жену.

— Неужели никто из вас не видит того, что вижу я? — тихо проговорил он, и от того, как он это произнес, Нике стало не по себе. — «Железный занавес» приоткрылся, дорогая. Появилась только маленькая щель, но она будет увеличиваться, вот увидишь. Скоро никому дела не будет до тех, кто уезжает. Это станет обычным явлением, все к этому идет.

— Ты бы уехал? — Ника отложила конспект и с интересом уставилась на мужа.

— А ты бы нет? — вопросом на вопрос ответил он.

— Я бы — нет.

— Но почему? — Игорь подвинул стул и сел рядом со столом. — Что тебя здесь держит?

— Ну.., много чего. Прежде всего родители. Да отец бы с ума сошел! Как я его оставлю одного, без поддержки?

— Ну, допустим. Но предположим на миг, что ты могла бы со временем забрать их с собой…

— Так не бывает.

— А если будет? Что тебя держит, кроме родителей?

— Незнание языка, чужая земля, чужие люди, другая культура.

— Какие люди? — прищурился Игорь. — Я бы еще понял, если бы ты была не знаю какая компанейская!

А ты практически ни с кем не общаешься. Ты — домоседка. Только там бы у тебя дом был другой, не чета этому!