Вероника - Знаменская Алина - Страница 65

— Ну и как тебе Штаты? Оправдали ожидания?

Игорь пожал плечами:

— Штаты как Штаты. В Москве, наверное, тоже все изменилось, так что сравнивать не могу. Вначале было трудно, теперь уже привык.

— Да, я вижу… Неплохо «привык»… — усмехнулась Инга. — В Европах отдыхаешь. Надолго в Испанию?

— Нет, подожду дочь — она сдает экзамены в колледже — и назад.

Игорь говорил нехотя, словно досадуя, что вынужден делиться личным.

— Уже в колледже! — воскликнула Инга, словно ее дочь была совсем другого возраста. — Вот время-то летит! А разве она не в Америке учится?

— Нет, в Париже, — сухо обмолвился он, и Инга сразу поняла, что эту тему Игорь развивать не собирается.

— Ну, значит, ты неплохо устроился, Игорь, раз дочь в Парижах учишь.

— Не жалуюсь.

— А что же ты обо мне не спросишь?

— Как ты? — вяло отозвался Игорь, закуривая.

Но Инга уже знала, что за кажущейся вялостью скрывается взрывной темперамент. У нее перед глазами все еще стояла сцена разборок с Белым Купальником.

— У меня все о'кей. Живу в Германии, муж неплохо зарабатывает, у нас свой домик. Знаешь, такие беленькие немецкие домики с лужайкой…

— Весь в цветочных горшках, — закончил да нее Игорь.

Инга неловко хихикнула. Она никак не могла склеить разговор. Игорь не был расположен к ностальгическим воспоминаниям или же ему что-то мешало.

Инга загорелась. Ей во что бы то ни стало захотелось устранить эту помеху. Интересно только, в чем же она заключается? Либо он хочет, но не смеет спросить ее о Нике, либо он вообще не желает о ней слышать и боится, что Инга заговорит на эту тему. И злится, что встреча с Ингой напомнила ему прошлое. И в том и в другом случае она готова подыграть, ей бы только разгадать этот ребус. Инга вдруг отчетливо поняла, чего ей не хватало три ее немецких года: близкой души рядом! Зеркало, в которое можно заглянуть и полюбоваться. Человека, с которым можно потрепаться о пустяках, похохмить и посплетничать! Этой простой вещи она себя лишила, уехав из Москвы.

Что ее дернуло собраться и рвануть с Куртом, к которому она вопреки обыкновению и страсти-то не испытывала?

Уехала назло. Сбежала. В тот период у нее было столько проблем! Особенно с дочерью…

— Кстати, я все хотела спросить, как Юля?

— В каком смысле? — насторожился Игорь, Инга закурила, откинулась в кресле. Закинула ногу на ногу. В конце концов — все при ней. Она и выглядит молодо, стройна, красива. Не может быть, чтобы он не захотел ее.

— Не знаю, как у тебя, но лично у меня полно проблем с детьми, — призналась она.

— И с дочерью?

— С дочерью в первую очередь!

Инга обрадовалась, заметив в его глазах проблеск интереса.

Курила она красиво, по-женски, и этим пользовалась, когда нужно было достичь доверительности в отношениях. Совместно выкуренная сигарета вроде рюмки, выпитой на брудершафт.

— Значит, у матери тоже могут быть проблемы с дочерью… — задумчиво проговорил Игорь и провел пятерней по коротко стриженной голове. Инга поймала это «тоже», но развивать не стала. Просто приняла к сведению. Значит, у Игорька с его украденной дочкой не все тип-топ. О'кей.

— Сегодняшние дети — это что-то! — вдохновенно проговорила она, стряхивая пепел. Ее пальцы весьма кстати дрогнули, как в признании о наболевшем.

Пепел просыпался на стол. — Если бы ты видел, что моя дочь творила!

— Что же? — Игорь впервые заинтересованно взглянул на собеседницу.

— Ее папаша загремел в тюрьму, и она обвинила во всем меня! Господи, попробуй докажи подростку, что ты не осел! Это был настоящий ад!

Она портила мои платья! Делала гадости моему мужу.

Мы, собственно, разошлись тогда из-за этого…

В лице Игоря что-то дрогнуло. Что-то вроде усмешки недоверия.

— Ты что, не веришь, что из-за ребенка можно разойтись?

Игорь пожал плечами:

— Все бывает… А что, Николай действительно попал на зону?

— Конечно! Ты же помнишь его! Он вечно искал приключений на свою задницу. Я ему дала отставку, так он еще несколько лет таскался за мной! Только в Германии и удалось скрыться.

— Так он же… Они с Никой разве.., расстались? — наконец, сделав усилие над собой, спросил Игорь.

— О! Что они там прожили-то? Всего ничего. Моя доченька и ей нервы потрепала.

— А сын? У тебя ведь еще есть сын?

— Сын остался со своим отцом. Они сейчас в Москве.

Инга курила и наблюдала за Игорем из-под полуприкрытых ресниц. На его лице бродили эмоции. Это ей нравилось. Она таки заставила его волноваться. Тото же, мистер Холодная Голова! Теперь нужно вызвать его на откровенность, заставить захотеть говорить с ней. Пока это желание оставалось односторонним.

— Знаешь, честно говоря, я иногда безумно скучаю по своей сестре.

— Инга произнесла эту фразу чуть тише, чем остальные, нагнув голову. А потом посмотрела на собеседника снизу вверх. — Я очень любила ее. Как глупо все получилось… Из-за увлечения.

Даже не любви, а короткого увлечения… Потерять такую дружбу… Я очень жалею.

Игорь молчал. Если бы он согласился выпить хотя бы коктейль! Нет, он тянул свой сок и держал язык за зубами. Инга вдруг поняла, что только что сказала правду. Любовь к мужчинам довольно быстро проходит, становится пресной. Стоило ли из-за этого ломать дружбу? Что она приобрела и что потеряла? Чего она хочет? Что ищет, гоняясь по свету?

Невидимку по имени Любовь? А есть ли она, любовь?

— А ты… Ты не жалеешь, что уехал? — спросила она, уже разомлевшая. Уже не прочь всплакнуть и, если понадобится, подставить и свое плечо для слез, — Нет, — резко ответил Игорь и посмотрел на часы. — Пожалуй, я засиделся.

— Ты живешь в этом отеле? — спросила Инга, еле удерживаясь от соблазна схватить его за руку.

— Нет, я снимаю бунгало, — ответил он, отсчитывая мелочь. И прежде чем Инга успела остановить его вопросом, распрощался и быстро двинулся прочь.

Инга заскрежетала зубами. Она толкнула стакан с соком, и тот отъехал на край стола. Ее нервное напряжение дошло до предела. Внутри все выло, и то, что творилось в ее душе, уже не вмещалось в понятие «плохое настроение». Она оглянулась. Лица, полуобнаженные Тела, чужая речь — все закружилось вокруг нее цветным хороводом.

— Виски, — попросила она подошедшего официанта.

Залпом опустошив стакан, Инга пошла в сторону отеля. Вернувшись в номер и застав там мирно храпящего Курта, Инга закрылась в ванной и включила душ.

Там, попав под теплые струи воды, она разрыдалась, давясь необъяснимой беспричинной тоской, навалившейся на нее внезапно. И самым обидным было сознание того, что эти тоску и тяжесть она сама вырастила, много лет таскала их за собой, не замечая, и эти тяжесть и тоска навалились на нее только потому, что Игорь походя, нечаянно задел эту тяжесть. Той только этого и не хватало — она свалилась немедля. Инга рыдала до стука в зубах. Она вспомнила свою комнату в московской квартире, мать с крошечной Зойкой на руках. Все эти годы она звонила матери и обещала забрать их в Германию. Она говорила, что хлопочет о разрешении и оформляет документы.

Это была ложь.

Оформить документы на опекунство над больной матерью было несложно. Все крылось в другом. Забрав родителей в Германию, она навсегда отрезала бы себе возможность вернуться. И, не признаваясь себе в этой банальной причине, Инга отделывалась звонками и материальной помощью. Она искала наслаждений, убеждая себя, что живет в раю и все московские знакомые должны с ума сходить от зависти. Инга завалила их фотографиями. Она снималась кругом: в магазине, у китайского ресторанчика, в парке, полном цветов, в небоскребе и в порту, на скалах острова Хельголланд и дома, в своих изысканных интерьерах. Фотографии пачками отсылала матери и всем знакомым, словно намеревалась вколотить им в мозги уверенность: она нашла что искала, жизнь того стоила. Первое время она и сама была почти убеждена в этом. Освоив чистейшие, вероятно, с мочалкой вымытые улочки Бремена, изучив каталоги и исколесив вдоль и поперек этот кукольный город, она ощутила легкое беспокойство. Приняла его как позыв к действию.