Путь к смерти. Жить до конца - Зорза Виктор - Страница 45

А в данный момент Джейн отказывалась от ванны. Не очень-то ее привлекала эта процедура.

— У нас есть специальное приспособление, оно переместит вас в ванну, а потом вынет из нее, когда мы вас помоем, — говорила Джулия. — Вам не нужно будет ни двигаться, ни что-то делать.

У Джейн было грустное лицо: когда-то она считала теплую ванну одним из самых больших удовольствий.

— Мне очень жаль… Я, право, этого не вынесу.

— Хорошо, не беспокойтесь. Я забегу к вам примерно через час. Может, вы успеете отдохнуть и согласитесь.

Но ответ снова был отрицательным:

— Извините, но я не смогу, честное слово.

— Ну что ж, мы устроим вам «мокрую простыню». Джейн вздохнула с облегчением.

Розмари вернулась в комнату Джейн, благодарная Джулии за понимание. Она рассказала, что в больнице, где раньше лежала Джейн, все было иначе.

— Нам часто было ясно: врачи не верят дочери, думают, что она преувеличивает свои боли.

— Не так легко понять страдания другого человека, — ответила Джулия.

—У Джейн всегда был яркий, здоровый цвет лица, — сказала Розмари, — не верилось, что она серьезно больна. Ведь боль не видна. Я твердила всем, что она страдает, а они думали, что я с ней слишком ношусь.

С кровати донесся слабый голос:

—Мам, будь справедлива, большинство медсестер были очень добры ко мне. Просто, когда мне очень хотелось с кем-то поговорить, им этого делать было абсолютно некогда, особенно ночью.

—Здесь такого не будет, — твердо заявила Джулия. — Я всегда помню одно высказывание: когда у пациента болит, ему надо верить.

Из Лондона приехала целая группа друзей Джейн. Это были Майкл, старая ее любовь, и подружка Кейт, с ярко-рыжими локонами и подвижным лицом (они приезжали чаще других). Вторая пара, Рут и Дик, познакомилась с Джейн только во время ее болезни. Возможно, Джейн слишком устанет, если примет всю компанию, сказали они, но им так хотелось приехать. Виктор предупредил, что Джейн не следует переутомлять. Не так долго ей осталось жить, хотя никто и не знает, сколько именно, скорее всего несколько недель.

Четверо друзей — все почти ровесники Джейн — пришли в ужас. Несколько недель? То, что они давно знали умом, не принимали их сердца. Они были готовы к самообману, они приехали, чтобы ее подбодрить, так же как делали в больницах, где она прежде лежала. Людей ведь кладут в больницу, чтобы вылечить. Тем более таких молодых. Близкая смерть Джейн наводила на мысль об их собственной.

— Она знает, что ей недолго осталось, — сказал Виктор, — и смирилась с этим. Но ей нужна ваша помощь. Не делайте вид, что ничего не происходит. Если она заговорит о близком конце, пусть говорит. Не переубеждайте ее.

Майкл вошел к Джейн первым. Он отказывался верить словам ее отца и был абсолютно уверен, что Джейн следует бороться. Снова, как и в прежние визиты, он старался заинтересовать ее жизнью здоровых людей. Он не замечал ее огромную слабость, равнодушие к разговору, игнорировал все сказанное ее отцом. Он не мог поверить в то, что Джейн так скоро умрет.

Майкл говорил о политике, рассказал о своем участии в забастовке на фабрике. Как члена лейбористской партии его попросили поддержать пикетчиков, однако обстановка так накалилась, что вызвали полицию. (Когда-то они вместе с Джейн участвовали в таких акциях.) Конечно, ей это интересно, думал Майкл. Он рассказал, что драка началась у самых фабричных ворот, полиция арестовала многих, его тоже задержали.

Джейн никак не реагировала на рассказ, но парень изо всех сил пытался привлечь ее внимание. Он рисовал подробную картину схватки пикетчиков с полицией и своего ареста. Делился своей тревогой по поводу предстоящего суда. Но Джейн, казалось, его не слышала. «Может, потому, что ее накачали наркотиками?» — думал Майкл.

Джейн с облегчением вздохнула, когда вошел отец и принес ей второй завтрак. Он сразу понял, что Майкл и его дочь — на разных «волнах». Он еще помнил, как они любили друг друга в университете: они были настолько поглощены друг другом, что не видели ничего вокруг. Он протянул Майклу тарелку:

— Поможешь покормить Джейн?

Юноша осторожно набирал еду чайной ложечкой и уговаривал ее проглотить. Но Джейн не хотела делать над собой усилие. Он снова попытался заинтересовать ее жизнью за стенами хосписа, вовлечь в нее. Сказал, что очень волнуется: привод в полицию может отразиться на его карьере. Джейн не отреагировала.

— Ну давай же, ешь, — уговаривал Майкл, — еще кусочек. Это поможет тебе выздороветь.

— Нет, — голос девушки был слаб, но непреклонен. — Больше не хочу.

Вмешательство Виктора тоже не помогло. Майкла пришлось удалить, но так, чтобы не обидеть. Виктор сказал:

— Джейн нужно отдохнуть, а потом к ней войдет Кейт.

Расстроенный своей неудачей — так и не удалось установить контакт, — Майкл вышел из палаты. Но он был уверен, что это временное поражение.

Кейт поняла сразу, как ослабела Джейн, но поздоровалась весело, пытаясь скрыть свой испуг. Медсестра принесла пюре из бананов с молоком, любимое блюдо больной, и Джейн их познакомила.

—Я так горжусь своими друзьями, Дороти, — сказала она.

—У вас есть все основания, — ответила медсестра, — там, в холле, еще целая толпа, и все ждут с вами встречи. А теперь принести вам мороженого или, наоборот, чего-нибудь тепленького выпить?

—Спасибо, ничего не надо. Я уже съела свою фасоль. — Ей не хотелось бананов и обижать Дороти не хотелось. Когда медсестра вышла, Джейн попросила Кейт поставить тарелку рядом: может, она одолеет пюре попозже.

—Как ты себя чувствуешь? Лучше? — тихо спросила Кейт.

— Не намного, — ответила Джейн. — Боли были жуткие, когда меня сюда привезли, теперь они немножко стихли. — И продолжала совершенно спокойно: — Не думаю, что мне осталось долго жить.

Кейт не успела ответить, а Джейн продолжала:

—Кто там еще приехал? С Майклом неинтересно, он говорит только о забастовке.

— Там еще Дик и Рут, но они просили передать, что если ты устала, то они не обидятся. Мы просто приехали узнать, как ты тут и хочешь ли нас видеть… — Кейт запнулась. Потом заговорила снова, стараясь, чтобы слова звучали буднично, обыкновенно…

—Хорошо здесь, правда? Такие все дружелюбные.

Но Джейн почти не слушала. Она включилась только на минуту:

— Ты сказала, что там Рут? Я хочу ее видеть, пусть она тоже войдет.

Рут была сравнительно недавней приятельницей Джейн и вошла робко, сомневаясь, не помешает ли. Пожимая руку больной, она заметила, как тонка эта рука, как хрупки пальцы по сравнению с ее собственными. «Знает ли Джейн о моих отношениях с Майклом?» — думала она. Они продвигались медленно, но верно. Рут не раз казалось, что Джейн с ее обостренной чувствительностью знала раньше самих Майкла и Рут, что они станут любовниками. Она смущенно подержала руку Джейн, потом отпустила.

— Рут, не отнимай руку, пожалуйста, расскажи мне, что происходит.

Во время разговора смущение Рут прошло. Она по очереди с Кейт кормила Джейн банановым пюре.

— Пичкаете меня, как младенца, — заметила Джейн смущенно. Сходство дополняла огромная салфетка, закрывающая ее грудь и плечи. Ей осторожно приподняли голову: как будто так ей не больно. Подруги кормили Джейн долго, а в конце Рут заметила, как все же мало съела Джейн.

— Знаете, чего мне хочется? Не еды, нет. Чтобы кто-то пошевелил мои ноги. Какие-то они странные стали.

Ноги ее оказались даже слабее рук. Кейт пыталась слегка оживить их массажем.

Джейн сказала, поколебавшись:

— Как я рада, что у меня такие хорошие подруги. Я знаю, это звучит сентиментально, но я правда так думаю.

Кейт растрогалась: сколько чувства смогла вложить ее подруга в несколько слов. Сказать больше у нее не было сил, но эта короткая фраза напомнила им дни, когда они были вместе, были счастливы, были близки. А теперь такая перемена с Джейн. Да, немножко сентиментально прозвучало, совсем не в стиле той, прежней Джейн, но сейчас она имела право так говорить.