Скоморох - Железнов Свенельд - Страница 4

Скоморохов повели, однако, не к красному крыльцу, а к небольшой двери в задней части терема. Около нее царила суета, холопы сновали туда-сюда. Перед Валуней дворовые бойко расступились, даже придержали дверь, пока воин и его спутники не прошли в терем.

— Вот мы и на месте. Вам к тому мужу в светлом кафтане, — указал Валуня на седого мужчину лет пятидесяти. — Это Свирид, главный распорядитель в усадьбе.

В большой клети, четверть которой занимала огромная глинобитная печь, а четверть — столы и лавки, было полно народу. Часть людей суетилась у очага, занимаясь кипящими котлами и жарящимися тушами. Другая — стояла у столов и резала овощи, выгребала из кадок квашеную капусту, наполняла кувшины питьем. Большая же часть мельтешила то тут, то там, таская мешки, подносы, бочонки и освежеванные туши. После ясного весеннего дня, с намеком на оттепель, здесь казалось темно и душно. Скоморохи вспотели почти сразу.

Валуня подвел спутников к Свириду и представил. Распорядитель подвигал седыми бровями и критически осмотрел обоих:

— Как звать?

— Радим. А это — Богдан.

— Скоморохов у нас хватает. А умеете ли за лошадями присматривать?

От такого предложения Радим стушевался.

— Как так? Я — скоморох, а не конюх.

— Какой ты скоморох, кикимора болотная, — раздался резкий писклявый голос. — О тебе, Радим, слух ходит, что ты тать, а скоморохом прикидываешься.

Из— за спин заинтересованно замерших холопов появился низенький уродливый карлик. Его волосы были всклокочены, борода топорщилась в разные стороны, а огромный рот кривился в ухмылке. Радим узнал противника. Это был скоморох по прозвищу Леший, они как-то встречались на одном из праздников в Пе-реяславле. Отвратительный тип, мало того, что грубиян, еще и вреден без меры.

— Молчи, отрыжка Морены. Я поболе твоего в ремесле преуспел. — Хмель у Радима как рукой сняло. Он внутренне весь напрягся.

— Ругаешься? — За спиной карлика нарисовалась фигура мускулистого здоровяка, под две сажени ростом. Его Радим тоже узнал: человек Лешего, по прозвищу Великан. Муж добрый, да только очень предан грубому недоростку. — Выметайся подобру-поздорову. Тут настоящих скоморохов хватает.

Радим уже готов был уступить. Леший смел потому, что Коло Скоморохов на его стороне. Иметь дело с Коло не хотелось. Радим начал готовить речь, чтобы ретироваться, сохранив лицо, но тут свое слово сказал Богдан:

— Да у Радима вы все сосали! Сосунки! Он такое может, чего вам ни в жизнь…

Пьяная речь Богдана прозвучала четко и громко. Даже холопы, до сих пор не обращавшие внимание на заварушку, остановились и заинтересованно посмотрели в их сторону. В клети мигом повисла тишина. Великан собрался двинуть Богдану в лоб, но Сви-рид его остановил.

— Стоять! Это что за смута в доме воеводы? — Он сурово блеснул очами. — Пусть Радим покажет, на что способен. А мы решим: в темницу его бросить или к гостям пустить.

Скоморох понял, что влип. Он печально посмотрел на Богдана и начал судорожно придумывать, что же такое показать.

— Давай, показывай, — настоятельно потребовал Свирид.

Радим сбросил наплечный мешок на пол, развязал кушак, снял кафтан и несколько раз покрутил туловищем, разминая мышцы. Полная зрителей клеть замерла в ожидании представления. И оно грянуло.

Скоморох ловко оттолкнулся от пола, впрыгнул на край стола, потом бросился на стену. Дворовые девки не успели ахнуть, а скоморох уже зацепился за потолочную балку и ловко перебирал руками и ногами. В несколько движений он перебрался на противоположную сторону помещения, где так же ловко сделал несколько шагов по стене и спрыгнул на лавку. Лавка подпрыгнула, и лежавшее на противополжном конце яблоко полетело прямо в руку Радима. В полной тишине он смачно надкусил его.

— Вот это да… — вырвалось у Богдана.

Народ оживился и бросился обнимать Радима. Все были в восторге от показанного трюка. Свирид тоже заулыбался, и Радим понял, что не отправится в темницу.

— Добро. А из твоих, Леший, кто-нибудь так может?

— Эй… Млад… нет, Олешек, покажи.

Великан протолкнул через толпу тощего отрока в рких скоморошьих одеждах. Его Радим не знал, но онял, что юноша тоже из людей Лешего.

— Давай, Олешек, — приказал карлик.

Отрок подчинился. Он вспрыгнул на стол, оттолкнлся, роняя блюда и горшки, побежал по стене. Но недолго… Зацепиться за балку Олешек не смог и рухнул вниз, прямо в открытый жбан с квасом.

Такого громкого смеха Радим давно не слышал, будто грянул гром, аж клеть содрогнулась. Некоторые холопы от хохота попадали на пол и катались по нему, надрывая животы. Хмурыми были только Леший и его люди.

В клеть вбежал обеспокоенный гридь из крепостных сторожей.

— Что тут?

— Все хорошо, — Свирид отправил сторожа обратно. — А ты, Леший, приплатил бы Радиму, чтоб он твоих людей обучил.

Лицо карлика стало пунцовым. Он с нескрываемой злобой посмотрел на Радима.

— Ну, а Богдан покажет нам свое умение? — спросил Свирид.

— Я? — Парубок расслабился, решив, что про него благополучно забыли — Я… Я прислуживаю Радиму. Вот, вещи ношу…

— Добро. Что ж, Радим, располагайся тут, переодевайся. Как только гости захотят увидеть скоморохов, тебя позовут.

Свирид отвернулся и тут же обрушился с лавиной упреков на холопов, оторвавшихся от дел. Радим и Богдан отошли в угол и перевели дыхание.

— Нелегко ремесло скомороха… — заметил Богдан, прикладываясь к бутыли с вином.

— Да, уж. Я в уме уже примерял ладожские колодки. Дай глотнуть.

— Но опасаться все же есть кого. Погляди на уродца…

— Ладно, не буду больше пить, а то нож в спину прозеваю.

Выражение лица Лешего, шептавшегося в углу с Великаном, действительно не предвещало ничего хорошего. Он явно жаждал мести.

Глава 3

Гости пировали в огромной риге, выстроенной рядом с теремом. Столы стояли по стенам, оставляя место для прохода слуг и выступления потешного народа. За поперечным столом сидели хозяева и самые видные гости. Радим не знал в лицо ни Эйлива, ни его домашних, но, пока стоял в дверях и ждал знака Свирида, определил, что воевода, пожалуй, дородный боярин лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой, длинными волосами, собранными в косицу и оплетенными золотым шнуром. Рядом с воеводой сидела его жена, тучная женщина, вряд ли намного младше мужа. Она снисходительно смотрела на гостей, иногда отвечая на любезности, которые те расточали. Радиму не требовалось много времени, чтобы заметить: женщина была хозяйкой на этом празднике. И похоже, ее уважали не меньше мужа.