Скоморох - Железнов Свенельд - Страница 68

— Готовы?

— Угу…

— Тогда поспешаем!

У городских ворот, как обычно, было много народа. Только теперь люди шли не в Новгород, а наоборот. Опять у моста через ров стояли два стражника, одного из которых Радим сразу признал. Это был тот самый Брон с плетью. Он, как и раньше, нещадно хлестал бредущих в город смердов.

— А ну посторонись! — грозно рыкнул Радим.

Синие плащи произвели впечатление. Народ засуетился, освобождая дорогу важным господам. Многие склонились в поклоне, некоторые поспешили спрятаться за спины соседей. Брон еще интенсивнее заработал плетью.

— Брысь, псы! Дорогу верным слугам господина нашего бископа!

Радим нахмурился. Проходя мимо Брона, он резко схватил того за руку:

— Чего творишь, смерд? Бискупа не слушал? Добрый христианин добрых христиан не обижает! В порубе отдохнуть захотелось?

Брон побледнел, плеть выпала из пальцев.

— Помилуй, господин! — Сторож упал в ноги Ра-Диму.

— Не меня, их проси, — строго указал скоморох на толпу.

— Чего?

— Их проси о прощении! Скоро! А то загублю! Сторож забил земные поклоны:

— Простите, люди добрые! Простите, грешного!

— Молодец. И запомни, еще раз узнаем, что тут бесчинствуешь, — дыба твоя.

Смерды заулыбались, кое-кто радостно засмеялся. Наиболее голосистый выкрикнул:

— Слава бискупу!

— Слава! — подхватила толпа.

Радим с товарищами поспешили покинуть место народного ликования. А то так недолго и настоящих гридей дождаться.

По мосту перешли к детинцу так же быстро, как миновали Торговую сторону. Никто не посмел их остановить. Вирник приветственно махнул рукой, не требуя за проход платы.

Внутри Детинца многое очень напоминало стольный град Киев. Деревянная мостовая Бискуплей улицы, аккуратные терема с расписными наличниками и коньками, каменная громада Святой Софии. Но, в отличие от столичного храма, новгородский собор имел розоватый цвет, которым был обязан примеси толченого кирпича в известковом растворе. Штукатурку зодчие не применяли. Грубо отесанные камни рельефно выделялись в ровной кладке. Суровая красота завораживала.

— Лепота… — проговорил Радим.

Вечерня уже кончалась. Святая София была полна верующих. У алтаря пресвитер причащал прихожан. Товарищи протиснулись сквозь истово молящихся женщин и отошли к стене.

— Что теперь? — прошептал Куря.

— Ищем укромный уголок.

Радим огляделся. Где тут можно спрятаться? Подходящего места не находилось. Никаких занавесей, отгороженных притворов, темных ниш в храме не было. А что, если пройти за алтарь? Синие плащи должны послужить отличным пропуском! Правда, есть риск столкнуться с кем-нибудь из гридей, однако других вариантов на ум не приходило.

— За мной! — тихо скомандовал Радим и стал двигаться вдоль стены к обитой сусальным золотом двери.

Церковный служка вежливо поклонился синим плащам. Он ничуть не удивился, что они прошли в тайную клеть. Так же спокойно отнесся к их появлению находившийся внутри Григорий.

— Уже пришли, — коротко заметил он, не отрывая взгляда от вороха берестяных грамот. — Рано.

Радим обмер, не в силах что-либо ответить. Если диакон его узнает, все пропало. Хорошо, в клети было сумрачно. Огонь нескольких свечей с трудом рассеивал мрак большого помещения. Куря и Силушка полностью полагались на скомороха. Поэтому и они промолчали. Наверное, именно это их и спасло.

— Что топчетесь? Стучите в дверь, — Григорий мотнул головой вправо.

Посмотрев, куда указал диакон, Радим разглядел невысокую дубовую дверцу, обитую железными полосами. Именно так, крест-накрест, были обшиты и двери того поруба, где епископ допрашивал скомороха. Вот это повезло! Нет сомнений, здесь проход в подземные клети, где содержат заключенных.

Стараясь не попасть на хорошо освещенный участок, скоморох быстро прошел к двери. Два удара прогремели на всю клеть.

— Чего колотишь? Условный стук забыл? — Григорий оторвался от записей и пригляделся к гостям. — А вы кто такие? Что-то не припомню!

Радим промолчал. Инициативу взял Куря. Обнажив меч, он приблизился к диакону:

— Молчи, и будешь жив! Иди к двери! Стучи как условлено!

— Как вы смеете! Да вас…

Куря одним движением распорол рясу диакона у самого сердца. Меч скользнул по коже, оставляя алую полосу.

— Ай! Убери свою ржавую железку!

— Тихо! И делай что велят!

— Скоморох! Сие невозможно… Живой! Значит, верное было знамение…

— Стучи! — Куря грубо толкнул Григория. Диакон подчинился. На стук никто не отозвался.

— Дай сломаю! — вперед выдвинулся Силушка.

— Обожди!

За дверями раздались тяжелые шаги.

— Силушка, возьми-ка ту чашу, — сказал Радим, указывая на потир.

— Чего? На кой ляд она мне?

— Чтоб ломать тех, кто дверь откроет.

— Я могу и руками.

— Знаю. Но лучше возьми чашу.

Массивный бронзовый потир послужил на славу. Дверь отворилась. Из нее показалась настороженная физиономия гридя. Силушка медлить не стал. Короткий удар — и противник оказался на полу. Второго гридя Силушка сшиб с ног, бросившись в открывшийся проход. Маленькая лестница, узкий коридор, потом каменная клеть без окон… Там его встретил третий гридь. Воин был полностью готов к бою.

Меч описал дугу над головой Силушки. На вершок ниже — не жить молодцу. Силушка выхватил палку, заткнутую за пояс. С ее помощью удалось отразить следующий удар. Третий был бы последним. Силушку спас Радим.

Скоморох, сорвав с плеч плащ, швырнул его в лицо гридю. Тот на миг потерял противников из виду. Этого оказалось достаточно, чтобы перекатиться ему под ноги и, подхватив под колени, повалить на пол. Дело завершили тяжелые кулаки Силушки.

— А ты отчаянный, скоморох…

— Очень не хочется умирать в таком сыром месте. Скорее, вяжи этих…

— Чем?

— Их же поясами вяжи.

Пока Силушка стягивал пленников путами, Радим времени не терял. Он ловко опустошил их кошельки и собрал оружие. Самый остро наточенный меч и наиболее красивый нож он взял себе.

— Куда мы попали?

— Думаю, куда надо. Вот решетку поднимем…

— Дай сломаю!

Силушка взялся за железные прутья, перегораживающие проход. На руках буграми вздулись могучие мышцы. Решетка даже не пошевелилась.