Кафедра - Житков Андрей - Страница 74

Ольга Геннадьевна Игонина нервно теребила ручку, откручивая и закручивая колпачок.

Дверь отворилась и вошла секретарша Леночка. Лицо у нее было бледным и растерянным.

— Там это… звонят из больницы… Они говорят, Александр Антонович…

— Что, Александр Антонович? — хором спросили почти все.

— Умер, — произнесла Леночка, пожав плечами. — Может, это другой Александр Антонович?

— Что? Где? — Игонина бросилась к телефону в приемной, схватила трубку. — Алло, алло, говорите! Объясните, что случилось! Назовите фамилию! Так, так! — лицо Ольги Геннадьевны пошло пятнами. Проректора и начальники служб из ректорского кабинета потихоньку переместились в приемную, обступили Игонину.

Ольга Геннадьевна положила трубку на рычаг и сказала упавшим голосом: “Ему стало плохо в метро. Сердечная недостаточность. Они, как всегда, не успели,”— после чего бурно разрыдалась. Все подавленно молчали и прятали глаза.

Митя торопливо давил на кнопки телефонной трубки. Звонки срывались, и он нервничал. Своих девчонок он сам вчера отвез на дачу к Викиным родителям, велел сидеть в доме и не высовываться. С него, конечно, потребовали объяснений. Он неумело врал, будто у одной из отчисленных им девиц дружок оказался бандитом и стал угрожать расправой — случай, кстати, вполне реальный, прошлогодней давности, — и теперь он боится за них за всех. И теща, и Вика до смерти перепугались, стали его уговаривать немедленно позвонить в милицию. Он сказал, что давно уже позвонил, милиция на ногах, бандита ищут, Но на это надо время… — в общем, наврал с три короба, и при том — неумело. Теперь, если родственникам придет в голову мысль позвонить в милицию и справиться о несуществующем бандите, то, скорей всего, над ними посмеются, но это бы все ничего, не дай бог, заинтересуются его легендой!…

— Алло, здрасьте, Володю позовите, пожалуйста. Уехал? Очень жаль, извините. Нет, ничего не надо передавать, — Митя пролистал записную книжку и стал набирать еще один номер. Звонил он своим школьным и университетским товарищам.

— Алло, Болека, пожалуйста. Болек, это ты, что ли? Ну, блин, не узнать — басок такой шаляпинский! В общем, базар у меня к тебе совершенно конкретный. Помнишь, мы из батиного ружья на твоей даче по банкам херачили? Не можешь мне одолжить ствол на месяцок, а? Позарез надо. Да так, поохотиться тут, туда-сюда. Не можешь? Батя не даст? Блин, жалко! Без ножа, ребята, режете! Да ладно, мне сейчас некогда с тобой базарить, я лучше потом позвоню, — Митя, расстроенный, бросил трубку на диван. Ну, куда он сейчас без ствола? Пугач хотя бы, “газовик”. Еще пара дней, и за ним начнут охотиться, как за каким-нибудь дешевым зайцем. Пойти сдаться ментам, сказать, простите подлеца, приторговывал наркотой, зарвался, а сейчас в завязе. Срочно помощь нужна. Ну да, самого себя всему миру заложить — знают двое, знает и свинья — кому тогда его хлебное замдеканское место достанется? Анне Владиславовне? Рашидику Бектемировичу? Хрена вам! Рашидик? Митя тут же вспомнил, как был в гостях у “мусульманина” и нечаянно заглянул в шкаф. А, может, у него ствол попросить? Ну да, получается, он без спросу в его вещи залез! Ладно, на крайний случай. Покается “мусульманину”, скажет, получилось так. Этому как раз можно все объяснить. А если денег наскрести? Не такая уж эта для него сейчас большая сумма. Ну-ну, знает он все эти бандитские приколы: один раз дашь, все время, как корову, доить будут, пока все восемнадцать штук не выдоят! Нет, как не крути, а та идея, которая ему тогда в деканате в голову пришла, — самая умная из всех! Рискованно, конечно, но… Митя полистал записную книжку, нашел еще один телефон, по которому можно было попытаться добыть ствол.

Митя сидел в деканате под большим настенным календарем, проверял сочинения корейцев. Был шестой час, и декан с секретаршей уже разошлись по домам. Митя ждал звонка от Марата. Ствол он за три дня так и не нашел, а вот полторы тысячи долларов, пятнадцать стодолларовых бумажек, обернутых широкой плотной лентой, сейчас лежали в деканатском сейфе, дожидаясь своего часа. Ведь именно столько он в свое время занимал у Марата!

Он ждал звонка и вздрогнул от неожиданности, когда телефон зазвонил.

— Алло, деканат. Да, заместитель декана Залесов Дмитрий Алексеевич! — Митя нахмурился: звонила какая-то девица и слезно просила перенести сессию на месяц, мол, она валяется с аппендицитом в своем родном Ангарске. — Девушка, сессия ваша давным-давно закончилась! Вы отчислены, как не явившаяся! — закричал Митя, даже не посмотрев в приказ об отчислении. — Если хотите, документы мы вам вышлем наложенным платежом, — девица тут же расплакалась, и Митя бросил трубку. — Блин, звонят тут всякие суки, когда не попадя!

Телефон зазвонил снова. Митя уже собрался было послать девицу подальше, но на этот раз звонил Марат.

— Дмитрий Алексеевич?

— Ладно, слушай сюда, три года назад, до первого сентября, я, как положено, пришел в “Переменку”, сел за столик администрации и пытался отдать свой долг бармену. Деньги он взять отказался, послал меня подальше и сказал, что все списалось. Можешь у него спросить. Понял?

— Понял-понял, как не понять, — насмешливо сказал Марат. — Только где же мне этого бармена теперь искать?

— Не знаю. Я тебе все честно сказал. Поэтому вины за мной никакой нет. Могу вернуть те полторы штуки, которые брал. Тем более, сейчас это очень приличные деньги. Больше у меня, все равно, нету.

— Да, неплохо ты это все придумал, Дмитрий Алексеевич, — вздохнул в трубку Марат. — А как же мое слово? Выходит, гроша ломаного не стоит? Я тебе пятнадцать тысяч простил, мало? Торгуешься, как на базаре!

— Да нет, это просто милость с моей стороны. Я ведь никуда не пошел, никому ничего не сказал. Хотя мог бы. То, что должен — отдам.

— Ладно, дай подумать, — Марат замолчал.

Митя напрягся, даже привстал со стула, чувствуя, как висок пульсирует рядом с трубкой.

— Нет, Дмитрий Алексеевич, ты хоть и неплохой человек, но мое слово — тоже не хрен собачий. Я с тобой хотел по-хорошему договориться, а ты упрямишься. Раз так — будешь весь долг отдавать.