Двойник - Живов Вадим - Страница 14

Возглавил консорциум президент «Дельта-банка» Костромин — властный, средних лет, с сухим желчным лицом, с холодным, постоянно настороженным взглядом. Такой взгляд бывает у много отсидевших зэков. Проверка по учетам Главного информационного центра МВД подтвердила предположение Германа. Костромин работал директором крупного горно-добывающего комбината на Кольском полуострове, получил двенадцать лет за многомиллионные приписки вскрышных работ. Позже срок скостили, но шесть лет Костромин все-таки отсидел. Понимал ли он, что разработанное Германом ТЭО и приложенные к нему трансфертные договоры полная липа? Не мог не понимать. Но почему-то это его не смущало. А вот этого не понимал Герман. С растущим изумлением наблюдал он за тем, как авантюра пускает ростки в реальную жизнь.

В результате вечерних, иногда затягивающихся далеко заполночь «мозговых атак» решилась и проблема конвертации рублей в доллары. Был разработан и успешно прошел юридическую экспертизу договор валютно-финансового залога. По условиям договора кооператив «Континент» предоставлял «Росвооружению» краткосрочный кредит в сто миллионов рублей под залог в пять миллионов долларов. В случае несвоевременного возвращения кредита (а его никто и не собирался возвращать) валюта становились законной собственностью кредитора. Что и требовалось доказать.

За день до срока, на который было намечено подписание договоров, Герман заехал на Петровку к Василию Николаевичу Демину, чтобы вытащить его в «Арагви» и по всем правилам обмыть свое увольнение из МВД, чего из-за занятости Демина раньше сделать не удалось. В сводке происшествий за сутки увидел знакомую фамилию — того самого чиновника из «Росвооружения», с которым предполагалось заключить сделку. Он был расстрелян неизвестными преступниками в подъезде своего дома.

Герман даже не расстроился: он с самого начала не верил в реальность затеи, что-то в этом роде непременно должно было произойти. Но на Тольца и Кузнецова известие произвело гнетущее впечатление. Все документы на столе, ставь подпись — и сто миллионов рублей на субсчету. Но как подписывать, если валюты нет и взять ее негде? Иван горячо убеждал: найдем валюту, вопрос дней. Тольц прореагировал сдержанно:

— Решать вам, Герман.

Решение нужно было принимать быстро. Решение было только одно: отказываться от кредита. Герман позвонил Костромину: по независящим от нас причинам сделка не состоится. Чтобы не пересказывать компаньонам содержания разговора, телефон он переключил на громкую связь. В ответ услышал:

— Это исключено. Межбанковское соглашение подписано, деньги аккумулированы, свою прибыль мы обсчитали. Вы возьмете кредит. Иначе вас ждут крупные неприятности. Настолько крупные, что я не уверен, что их можно назвать неприятностями. Я достаточно ясно выразился?

Громко зазвучали гудки отбоя.

Игра закончилась. Началась жизнь во всей ее жутковатой реальности. Ян прокомментировал:

— Это очень серьезно.

— Слово к делу не пришьешь, — возразилГерман

— Еще как пришьешь! — энергично вмешался Кузнецов. — Они найдут способ получить свое! Нужно брать кредит. На «Росвооружении» свет клином не сошелся. Я вам говорю: найдем валюту! Выкрутимся! Не из таких передряг выкручивались! Скажите, Ян! — Решаем не мы, решает Герман, — повторил Тольц.

И Герман решился. Трудно сказать, что больше на него подействовало: убежденность Ивана или стремление если не избежать, то отсрочить серьезную разборку с банкирами. А в том, что она будет очень серьезной, Герман не сомневался. Документы были подписаны, на счету кооператива «Континент» появились сто миллионов рублей, начались лихорадочные поиски валюты.

Валюты не было. Исчезли даже посредники, роившиеся вокруг кооператива «Континент», как навозные мухи. А счетчик стучал, словно таймер ждущей своего часа мины. Даже во сне Герман мучительно искал способы выйти из положения, рисовались фантасмагорические финансовые схемы, которые при пробуждении оказывались лишенными смысла. Катя не понимала, что с ним происходит, злилась. Герман отмалчивался. Не мог же он ей сказать, что благополучие их семьи висит на тоненьком волоске. И словно бы свалился с его плеч неподъемный, пригибающий к земле рюкзак, когда в конце попусту потраченной недели Иван Кузнецов торжествующе объявил:

— Нашел! Клиент готов подписать контракт. Хоть сегодня!

— Так звони, чего ты ждешь? — заорал Герман.

— Не спеши, — остановил его Иван, удобно разваливаясь в кресле. — Есть небольшое «но». Мы договорились, что твоя доля в деле пятьдесят процентов, ваша, Ян, тридцать пять, а моя пятнадцать.

— Ты согласился, — напомнил Тольц.

— Потому что трезво оценивал свои возможности. Сейчас ситуация изменилась. Я знаю, как. «Ноу-хау». Вы — не знаете. Это меняет дело, согласны?

— Сколько ты хочешь? — прямо спросил Герман.

— Не половину, нет. Хоть мог бы объявить и половину. Я хочу треть. Не больше, но и не меньше.

— И это характеризует тебя как порядочного человека, — усмехнулся Тольц. — Что скажете, Герман? Я не теряю почти ничего. Вы теряете полмиллиона долларов. Так что последнее слово за вами.

— Годится, — решительно кивнул Герман. — Звони и поехали!..

— Уважаемые дамы и господа! — прозвучал в самолетных динамиках голос бортпроводницы. — Наш полет проходит на высоте десять тысяч метров со скоростью девятьсот километров в час. Температура воздуха за бортом минус пятьдесят шесть градусов. Расчетное время прибытия в аэропорт «Шереметьево-два» четырнадцать часов десять минут по московскому времени. Командир корабля и экипаж желают вам приятного полета!..

IV

Малое предприятие, на которое по длинной цепочке вышел Иван Кузнецов, было учреждено Министерством внешних сношений, офис располагался в здании министерства, а в кабинете председателя МП раньше сидел не меньше чем начальник главка.

Генеральным директором малого предприятия был Шурик Борщевский.

За годы после окончания МГУ он обрел начальственную вальяжность. Когда-то длинные вьющиеся волосы были пострижены, уложены в прическу с пробором. Он встретил компаньонов озадачившими Германа словами: