Двойник - Живов Вадим - Страница 60

Едва миновав проходную, Герман сразу перенесся лет на двадцать назад, в какую-то пыльную контору советских времен. Успев привыкнуть к офисам с евроремонтом, современной оргтехникой и длинноногими вышколенными секретаршами, он с удивлением рассматривал тусклые коридоры с протертым линолеумом, обшарпанные стены, немытые окна. Кабинет полковника Семенчука был обшит панелями из ДСП с темной фанеровкой, насквозь прокурен, громоздкий двухтумбовый письменный стол завален бумагами. На стене висел портрет президента Ельцина в рамке под стеклом, словно засиженным мухами.

Сам полковник был под стать кабинету — довольно молодой, не намного старше Германа, но будто бы выцветший, пыльный в своем мундире и, похоже, с глубокого бодуна. Минут сорок он распространялся об успехах, достигнутых Управлением тыла в части обеспечения российской армии материально-вещевым довольствием, демонстрировал альбомы с эскизами новой формы для разных родов войск. Постоянно звонили телефоны, в кабинет заглядывали майоры и подполковники:

— Степаныч, отъеду к бабе. Моя позвонит — прикрой.

— Генерал спросит — я на объекте. Трубы горят. Лады?

— Вали, вали, — отмахивался Семенчук и оборачивался к Герману, как бы ища сочувствия: — Во рожи, а? А с кем работать? С кем? Других нет. Вот и крутись!

— А вы, собственно, по какому вопросу? — неожиданно прервавшись, спросил он.

Герман объяснил.

— Ах да, правильно, понял, — кивнул полковник и еще с полчаса распространялся о том, какие высокие требования предъявляет Управление к качеству обуви для реформируемой армии, готовящейся к переходу на контрактную основу.

— Мы навели справки о вашей фирме, — доверительно сообщил он. — Солидная фирма. Но… Вы уверены, что сумеете выполнить такой заказ?

— Зависит от ваших требований, — ответил Герман. — Нет, если вы хотите, чтобы обувь шили на отечественных фабриках на отечественном оборудовании из отечественных материалов.

— Почему мы должны этого хотеть? — удивился полковник.

— Из чувства патриотизма.

— Какой патриотизм? При чем тут патриотизм? Мы говорим не о политике, а о деле!

— Значит, по импорту? — задал Герман один из двух самых главных вопросов.

— Только по импорту! — решительно подтвердил полковник. — Наши солдаты и офицеры достойны ходить в самой лучшей обуви! В такой же, как штатники! Даже лучше! Да, лучше!

— Предоплата? — спросил Герман. Это был второй главный вопрос.

— Зачем вам предоплата? Такая солидная фирма! Под этот контракт вы получите любой кредит! Банкиры в очередь выстроятся, чтобы дать вам кредит!

Герман встал.

— До свиданья, полковник. Интересно было с вами познакомиться.

— Вы куда? — опешил Семенчук.

— Дела.

— Господин Ермаков! Что за дела? Какие дела? Мы только начали разговор!

— Я уже все понял. Не люблю, когда меня держат за лоха. А вы любите?

— Вы мне не доверяете? — оскорбился Семенчук.

— Конечно, нет.

— Господин Ермаков! Вы говорите с российским офицером!

— Успокойтесь, полковник. Если бы вы были частным лицом, я бы еще подумал, как ответить. Но вы представляете государственное учреждение. А государству сейчас доверяют только идиоты. Их становится все меньше. Скоро не останется ни одного. Предоплата — гарантия серьезности ваших намерений. Я вложу в производство деньги, а вы потом заявите, что вас что-то не устраивает. И что?

— Гарантия — контракт. Вы всегда сможете обратиться в суд!

— И судиться с вами до морковкина заговенья? Слуга покорный.

— Сядьте, господин Ермаков. Давайте говорить, как деловые люди.

Будет предоплата. Десять процентов.

— Сто, — возразил Герман.

— Вы спятили! Мое руководство никогда на это не пойдет! А если вы скроетесь с нашими бабками?

— Капитализация моей компании порядка сорока миллионов долларов. Треть активов в России. Это мои гарантии.

— Двадцать.

— Восемьдесят.

— Восемьдесят процентов предоплаты?! Да с этой цифрой я даже близко к генералу не подойду! Сорок — и это все. Учтите, вы не единственный претендент на контракт. Это вы понимаете?

— Очень хорошо понимаю. Пятьдесят. Мое последнее слово, — предупредил Герман.

Полковник тяжело вздохнул:

— Трудно иметь с вами дело. Ладно, пятьдесят. Попробую пробить. Но ничего не обещаю.

— Остальные пятьдесят процентов — после того, как я поставлю половину обуви.

— Ну, это проще, — неожиданно легко согласился Семенчук. — Достал ты меня, Ермаков, — неожиданно перешел он на «ты». — Сразу видно — деловой человек. Уважаю! Давай-ка по этому поводу…

Он обежал кабинет, запер дверь на ключ и наклонился к тумбе письменного стола. Появилась початая литровая бутылка водки «Белый орел» и два граненых стакана. Полковник набулькал от души и предложил:

— Вздрогнули!

— Я за рулем, — отказался Герман.

— Да будет тебе, за рулем! — хитровато улыбнулся Семенчук. — Мне доложили, на какой тачке ты приехал. На «мерсе» с водилой. За знакомство, Ермаков! Будь здоров!

— И тебе не болеть, — кивнул Герман, хотя не в его правилах было пить водку посреди рабочего дня.

На скамейке в сквере его нетерпеливо поджидал Кузнецов. Герман сел рядом и закурил.

— Ну, что? — поторопил Иван. — Не тяни!

На замечание Германа о том, что полковник Семенчук не показался ему серьезным человеком, горячо возразил:

— Ты что?! Это он ваньку валяет. Полкан — самая серьезная фигура в конторе. Тот еще жучила! Через него все дела проходят. Он своим генералом вертит, как хочет. Тот же кормится из его рук!

— Не знаю, не знаю, — с сомнением отозвался Герман.

— Сигареткой не угостите? — робко обратился к нему молоденький солдатик, бесцельно крутившийся возле киосков с курицами и шаурмой.

Герман отдал ему пачку «Мальборо» и кивнул:

— Присядь. Разуйся.

— Зачем? — испугался солдатик.

— Разговорчики! — добродушно прикрикнул Кузнецов.

Солдатик поспешно снял ботинок и принялся за второй, не понимая, чего от него хотят эти холеные господа.

— Одного хватит, — остановил его Герман. Он взял ботинок и внимательно его рассмотрел. Низкосортный, потрескавшийся кожзаменитель. Негнущаяся, как из железа, подошва. Плохо прошитые швы с гнилыми нитками. И не меньше килограмма весу.