Окна Александра Освободителя - Жоров Алексей Андреевич - Страница 37

Викторию, вместе с дамами из окружения, пригласили на свадьбу, всех мужчин в её окружении и охране, справедливо записали в шпионы и дали по пять лет железной дороги. «Державная Сестра» устроила на моей свадьбе по этому поводу истерику, мол белый флаг и тому подобное. До её сведения было тактично доведено, что они здесь хуже татар, то есть явились без приглашения. Я на словах чётко давал пояснение, лишь её приму и дам из её прислуги. Кто остальные? Правильно, шпионы незваные, а если мои слова передали её министрам неправильно, то сие не мои проблемы. Пришлось отправить истеричку на судно, прямо после свадьбы.

Проснувшись на следующее утро, по идее счастливым человеком, я выдержал настоящий бой. Моя Маша, ощутив себя императрицей, попробовала вступиться за дальнюю родню, дюжину человек, которым дали от года до пяти. Сие была абсолютно не её прерогатива, сажали не по её части, поэтому, вызвав перед свои очи всех и выслушав их дела, я помиловал среди них пять человек, которые ещё могут пригодиться обществу, остальных приказал расстрелять на улице. Машу пришлось удерживать, чтобы не выцарапала мне глаза. В конце концов мы примерились в спальне, каждая сторона осталась при своём мнении, но дружественный нейтралитет в делах за пределами алькова был налажен. Одна восьмая от венгерских товариществ, и титул Великой Княгини Венгерской, остался при ней. Зато теперь доставать меня просьбами, которые, как говорили большевики, перечёркивают политическую целесообразность момента, меня уже не будут.

Лазарев из Царьграда прислал недоумённое послание, но все мои просьбы выполнил, «нашедшиеся страницы» для судовых журналов и личного дневника подготовил. Понимал я в душе его недоумение, по поводу того, на кой чёрт мне сдалась холодная Антарктида, я разделял. Жуткая зима, лишь несколько проплешин, как я узнал из будущего, где летом температура превышает таяние воды и хоть что-то растёт. Понимал, но вызубрил от и до всё присланное. Сделал я сие очень вовремя, так как через три дня, после прихода письма, был мне сон. Елена печатала под мою диктовку быстро, по её словам семьдесят знаков в минуту, так что папка «Лазарев» основательно пополнилась. А мне, наконец-то, было разрешено опять прикоснуться к технологической и военной мудрости потомков. На сей раз мне перепала гаубица, образца 1907 года и французские «одноразовые» снаряды, недолговечные в хранении, но довольно простые в производстве. Хотелось выучить новую песни, но опять не успел, чему несказанно расстроился. Опять почти ничего для души. Лишь передача сведений по орудиям разрушения, с одной стороны, и документов, призванных ввести в заблуждение доверчивых патриотов, с другой стороны. Грустно.

На внутренне-политическом фронте в стране у нас сейчас почти полное отсутствие цензоров, при жёсткой самоцензуре, наконец-то принесло всходы. Поняли холопы, за что их барин сечь будет, а за что может и пряником угостись, теперь лепят статьи и книги бесконечной чередой. Новые журналы открываются, как грибы, вместо тех, кто по солидарной ответственности авторов, редакторов и хозяев издательств сейчас лопатой или киркой машет. Цензоров сократил в десять раз, и сие ещё не придел.

Шамиль оказался воеводой умным и прозорливым, к тому же беспринципным. Своих гостей, тех кого я записал в непримиримые, а так же тех, кто не нравился лично ему, он вырезал ночью. Их было больше, чем его людей, но пушки контролировал Имам, так что праведная сторона победила. Головы, как и было оговорено, были предоставлены командиру в ближайшей крепости, который долго после ухода горцев не мог прийти в себя и решал, закопать их или одеть на пики. Дальше Имам летел на перекладных, с десятком своих людей и десятком казаков эскорта. О его проезде рядом с Тулой, до куда на сегодня дотянулась ветка телеграфа, мне и было доложено. А на последнем полустанке строящейся и уже частично эксплуатируемой Николаевской Железной дороги их уже ожидал Фельдъегерский состав.

На пароходы, которые должны вот-вот сойти с верфей в Николаеве и Царьграде, были уже готовы первые плохонькие радиостанции, но лиха беда начало! Главное на сиих судах обучить работе с ними как можно больше персонала. Радио оказалось делать проще, нежели корабли, и следующие изделия Сименса было решено ставить на береговые укрепления и большие речные пароходы. Три небольших очага напряжённости, в которых дворяне и крестьяне с упоением, но с оглядкой в мою сторону, резали друг друга, после получения там вестей о взятии Царьграда, достаточно быстро угомонились. Основные в теперешней ситуации разжигатели розни, то есть помещики, поняв, что взявшего Константинополь царя со своей шеи не скинуть, плюнули и стали создавать товарищества. Крестьяне, еще вчера пахавшие днём, а по ночам бравшиеся за огниво и топор, сейчас с энтузиазмом восстанавливали разрушенное. Поместье, оно ведь по нынешним временам не только место жительства барина, это ещё и школа, и магазин, склады, да и другие полезные применения можно найти! Своё, общинное, жечь непотребно.

Взяточники приходят на железную дорогу пачками, вместе с семьями. Им три года, родным год, полгода за явное недоносительство. Ясное дело, что не все подношения есть преступление, просто появились стратегические отрасли. Теперь каждый чиновник, перед тем как брать по тому или иному поводу, старается бежать к местному жандарму за разъяснением, дозволено, али нет? Товарищества и продажа ими продукции теперь дело стратегическое, изготовления оружия, судов и паровиков так же. Само собой связь и железные дороги. Ну и, разумеется, попадаются такие индивидуумы, которые с царём подношениями не делятся.

Конечно, бывают и казусы, возьмёт этакий Тяпкин-Ляпкин мзду, кинется отдавать половину, а ему и объясняют, что вчера пришло разъяснение, что как раз этот вид взяток, то есть поставщики с коих он берёт, приравнены к железнодорожникам, так как они находятся в начале производственной цепочки, больше половины продукции которой используется в Паровиках. Тяпкин-Ляпкин уже думает, на каком бы суку сподручнее повеситься, чтобы родне не навредить, ан нет. В таких ситуациях, как пишется в дополнении, взятку просто требуется вернуть. Тяпкин-Ляпкин счастлив, пьёт неделю к ряду, и его начальство даже не ругает, посему как посаженный подчинённый, это повышенное внимание к руководителю.

Глава 17

Моя «Бабушка» просто чудеса изворотливости проявляет! Ей не только удалось прочно прописаться в пригороде Каракаса, где живут набобы, и заморочить голову одному любвеобильному богатому и вдовому рантье, но и создать потрясающую легенду для себя. Кого мечтает заполучить в предки каждый богатей в северной части Южной Америки? Конечно Боливара, который, как известно, двоих не выдержит. Я когда в школе на истории впервые услышала эту фамилию, то очень удивлялась, что знаменитого генерала назвали в честь лошади из фильма. Но это всё шуточки, а у них там этот товарищ вроде святого, в Венесуэле за подобное имя для лошади тебя оставят без зубов. Для местных он как Де Голь для французов, некоторые не любили при жизни, но после смерти восхищались все. «Бабушка», конечно, неплохо себя залегендировала, прикинувшись его потомком, но, оказалось, у них там чуть ли не сотня семей, в которых все уверяют, что ведут свой род от знаменитого Симона. Ясное дело, что все дети побочные и без документальных доказательств.

Вот это мужчина, воевал, мужчинам жизнь портил, а их жён, втихомолку, брюхатил! Ладно, не гоже нам быть хуже других, у меня его величество в прошлом простаивает, подкину ему задачку, вроде дневника Лазарева, только в дебрях сельвы. Так, войдём в комп, ой, батюшки, так Боливар уже почитай десять годков как помер! Непорядок. Ладно, этим займёмся позже, сейчас важнее другое. «Бабушка» приедет через месяц, со своим бой-френдом, тремя его детьми и кучей охраны. Займёмся пока вопросами по «Нашим» Антарктическим владениям. Приехала к Князю, посмотрела, что ему требуется для повседневного. Двадцать штук зелени отдала на развитие типографии, где он свои газеты печатает. Хотел меня графиней сделать, но тут уж я упёрлась, хочу, мол, баронессой остаться, по мне так это звучит лучше. От ордена за заслуги перед новым отечеством отказываться не стала, железка красивая. Как только мне пригонят яхту и решаться все вопросы с бумагами, собираюсь в плавание к своим новым владениям, сценарий для похода уже написан.