Ария князя Игоря, или Наши в Турции - Экслер Алекс - Страница 100

— Хорошо, — кивнул Игорь. — Только на доктора не дыши. А то он сразу поймет истинную причину болезни достойного и скромного русского туриста.

— Не имеет он права меня в этом подозревать, — решительно заявил Сергей. — Может, я коньяка в лечебных целях принял. Мы, русские, этим лечимся. Мы не любим таблетки, а предпочитаем народные средства.

— Ну хорошо, хорошо, — заторопил друзей Игорь. — Ты это доктору и расскажи при посещении. Можешь даже по-русски рассказать — внушительнее прозвучит. И загадочнее. Все, пошли со мной. Кабинет доктора — где-то рядом со спортзалом. Я узнавал. А Гюзели по дороге позвоню, чтобы времени не терять…

Небольшое спортивное сооружение, в котором располагался кабинет врача, находилось буквально в двух шагах от ресторана, поэтому инструкции по поведению Игорю пришлось давать друзьям прямо перед дверью с вывеской Doctor…

— Главное, — внушительно сказал Игорь, — неважно выглядеть. Медицина еще много чего не знает о человеческом организме, поэтому даже если у вас не будет никаких серьезных признаков — ну, там, хрипов в легких, явно прощупываемых опухолей и температуры под сорок, — то больной вид с чисто внешней точки зрения должен вполне сработать.

Ира сняла очки.

Игорь с Сергеем сразу зааплодировали.

— Браво, — крикнул Игорь, — браво, мать, это супер! В общем, мы тебя первой и запустим. Увидев девушку Иру в таком виде, даже самый распоследний доктор просто обязан залиться слезами и дать тебе тонну справок на все случаи жизни.

— Неужели я так плохо выгляжу? — обидчиво спросила Ира, снова надевая очки.

— С точки зрения светлой цели данного момента, — объяснил Игорь, — ты выглядишь просто замечательно. Тебе сейчас даже военкоматовский врач дал бы освобождение. Вот только на доктора Геворкяна, мать, в таком состоянии лучше не нарываться. Геворкян тебе сразу какой-нибудь небольшой эвтаназионный укольчик вклеит — точно тебе говорю. Так что у врача сначала спрашивай фамилию, а потом уже снимай очки. Если Геворкян — говори: «Извините, ошиблась, я, вообще-то, искала туалет». Если любая другая фамилия — смело снимай очки и можешь даже не делать жалостливое лицо.

— К Геворкяну я и сама не пойду, — решительно заявила Ира. — После знакомства с тобой я перестала доверять врачам с армянскими фамилиями.

— Странно, — недоуменно сказал Игорь. — Как раз после знакомства со мной, когда ты убедилась в моих потрясающих профессиональных качествах, ты должна искать врачей только с армянскими фамилиями! Вот для Геворкяна, конечно, можешь сделать исключение. Вот с ним даже я тебе не рекомендовал бы встречаться. Он мужик такой. «Доктор смерть» и все такое. Черт знает что придет ему в голову, когда старичок увидит тебя без очков. Он уже многим таким, которые плохо выглядели без очков, помог отправиться на тот свет…

— Не пойду я первой, — решительно заявила Ира. — Ты меня напугал. А вдруг там будет этот Геворкян? Он, вообще, где принимает-то?

— Он в Америке принимает, — объяснил Игорь. — Кроме того, его вроде давно посадили, потому что эвтаназия до сих пор не узаконена. Так что не бойся, смело иди.

— Не пойду, — замотала головой Ира. — Ты первый иди и трепись с врачом о своем, медицинском. Заморочь ему голову, а потом появимся мы с Сергеем — все в белом. То есть все больные. Вот тогда нам дадут справку. С тебя — болтология, с нас — внешний вид. По-моему, все логично.

— Да и фиг с вами, — сказал Игорь. — Пойду, что ж не пойти. Я с ним поговорю по-нашему, по-медицински.

— Мне хочется это услышать, — застенчиво сказал Сергей.

— Да нет проблем, — пожал плечами Игорь. — Но беседа, вероятно, будет вестись по-английски. Ты думаешь, что сумеешь понять без синхронного перевода?

— Постараюсь, — сказал Сергей. — По крайней мере, буду ориентироваться на интонацию. Ты постарайся больше жестами общаться, нежели словами. Так я больше пойму.

— Не очень понимаю, — сказал Игорь, — как можно жестами изобразить вегетососудистую дистонию с облитерирующим эндартериитом. Но я попробую. Пошли…

С этими словами Игорь постучался в дверь, открыл ее, и компания вошла в кабинет…

Внутри располагался небольшой «предбанничек» с креслами. Из «предбанничка» полуоткрытая дверь вела в кабинет врача.

— Мы можем войти? — громко спросил Игорь по-английски в направлении двери кабинета.

— Да, входите, — раздался из кабинета женский голос, говорящий на английском с сильным акцентом.

— Ну, Игорек, вперед, — негромко сказала Ира. — Настал твой звездный час.

— Очки сними, — строго сказал Игорь, оглядев подругу. — И ты, Серега, вид сделай пожалостливее. Речь идет о приличной сумме, не забывайте. Мы ее лучше вечером пропьем, чем отдадим басурманам.

— Да жалостливый я, жалостливый, — сказал Сергей, садясь в кресло. — Давай быстрее, я на пляж хочу.

— Он на пляж хочет, — фыркнул Игорь. — Можно подумать, я сам на пляж не хочу. Сейчас справку получим — и отдыхать.

— Мне хочется пива, — жалобно сказала Ира.

— Во-во, — обрадовался Игорь. — Первый признак настоящего алкоголизма. Мать, ты делаешь заметные успехи…

— Ты к врачу пойдешь или так и будешь трепаться? — спросила Ира.

— Иду уже, иду, — сказал Игорь и вошел в кабинет к врачу.

— Кстати, — сказала Ира Сергею, — если сесть вон на те кресла, нам даже будет все видно.

— Это мысль, — согласился Сергей и пересел на кресло, которое располагалось почти напротив двери в кабинет.

— Черт, — ругнулась Ира, устроившись в соседнем кресле. — Этот гад Игги дверь прикрыл. Теперь я вижу только кусок его задницы. Врача не видно.

— Зато слышно, — сказал Сергей. — А что еще нужно? Давай послушаем…

— Давай, — согласилась Ира.

Между тем диалог за дверью проходил примерно так, как и обычно, когда в этом процессе участвовал Игорь, — то есть из диалога он мгновенно превратился в монолог. Игорь вещал уверенно, напористо и на хорошем английском языке. Невидимой пока даме-врачу было рассказано все в мельчайших подробностях… Три друга-россиянина на гостеприимной турецкой земле. Море, солнце, пальмы и соблазны. Освежающий бриз с моря, жгучее солнце на берегу. Радость от принятия солнечных ванн, мощное объятие ласкового моря, потеря бдительности и закономерный результат: зловещие симптомы одного заболевания, второго и третьего, а также подозрение на пятое, шестое и седьмое с осложнениями от восьмого. Анамнез следующий — пошло перечисление примерно на пять минут. Поверхностные наблюдения показали — еще три минуты. Выживаемость в таких случаях, подчеркнул Игорь, девяносто процентов. Это много. Но и мало, когда речь идет о себе любимом.

— Мне бы не хотелось, — сказал Игорь врачихе, — чтобы эти десять процентов встали на пути моего дальнейшего развития как личности, облаченной в почти совершенное физическое тело. Мне дорого это тело, равно как и тела моих друзей.

Игорь замолчал. Дама-врач также хранила молчание.

— Он ее потряс, — заметила Ира Сергею. — Сейчас она выдаст такие справки, что мы еще сможем потребовать с отеля моральную компенсацию.

— Э… — неуверенно сказала дама. — Я правильно понять, что вы иметь заболеть? Схватить простуда?

Она говорила на весьма ломаном английском с жутким акцентом.

По кусочку Игоря, видневшемуся за дверью, было понятно, что он просто возмущен: произнести блестящий пятнадцатиминутный монолог в пустоту — это было не для него.

— Да, — раздраженно ответил Игорь. — Мы заболеть. Все три. Сильно. Опасность для жизни, — сказал он, стараясь говорить односложно и употреблять при этом только самые простые слова.

— Чем я помочь? — ответила врачиха.

— Ничем, — твердо сказал Игорь. — Мы иметь лекарственный средства. Сами лечимся. Нам нужна справка о болезнь, чтобы не ехать дайвинг. Дайвинг нам сейчас — опасно для жизни. Очень. Дайвинг — это смерть. Не дайвинг — жизнь. Только справка. Лекарства есть. Мы не умрем. Если без дайвинг.

— О’кей, — сказала врачиха, — я понять. Вам нужен справка, что вы болеть.