Ария князя Игоря, или Наши в Турции - Экслер Алекс - Страница 117

Так что перед Сергеем с Игорем стояла достаточно сложная задача: прорваться через толпу страждущих и получить вожделенные четыре бокала. Однако они на отдыхе были далеко не первый день, поэтому хорошо усвоили технологию продирания на передний края Большого розлива… В общем, ничего особенного в этой методике не было. Она заключалась в быстром и наглом ввинчивании в разгоряченную толпу страждущих, и при этом требовалось во весь голос орать всякую чушь о том, что вам, дескать, нужно только стаканы забрать или что жена рожает за углом дискотеки и срочно требуется водка для дезинфекции. Впрочем, можно было также орать, что производная — это тангенс угла наклона касательной к графику данной функции: подобное заявление также являлось вполне уважительной причиной для распихивания пузом компактной толпы мужиков…

В результате применения этой простой, но эффективной технологии ребята через каких-то двадцать минут уже поставили на свой столик восемь стаканов с джином-тоником.

— Зачем сразу столько? — удивилась Лена, глядя на стройный ряд выпивки.

— Ну, мать, — сказал Игорь, — понимать же надо. На этой дискотеке добыча выпивки каждый раз требует подвига Александра Матросова. А я не намерен проделывать подобные вещи каждые полчаса. Мне требуется хотя бы часок отдохнуть. Так что пусть стоит — пить ведь не обязательно, правильно?

— Нет, не правильно, — сказала Лена. — Мы же русские люди. Если стоит выпивка — ее надо выпить.

— Правильно, — подтвердил Сергей. — Поэтому она так и называется — выпивка. От слова «выпей-ка».

— Что-то мы как-то тухло зажигаем, — заметил Игорь, слушая эти разговоры. — Утомились все, что ли? А ну, пошли танцевать!

Ребята допили свои коктейли и отправились на площадку. Но там зажечь по полной программе не получилось. То ли потому, что они все уже изрядно утомились, то ли из-за того, что в этот день на дискотеке было экстремальное количество народу и на каждого человека приходилось примерно по десять квадратных сантиметров площади.

— Нет уж, — сказал Игорь, когда через пару танцев компания возвратилась за столик. — Вы как хотите, а я не умею танцевать, подпрыгивая на месте, а потом тщетно пытаясь вернуться ботинками на пол. Что тут сегодня такое? Дискотечный день? В прошлый раз народу было раз в пять меньше.

— Совпали заезды, — объяснила Лена. — Такое бывает. Завтра будет большой выезд, а сегодня был большой заезд. Вот народ и наложился.

— На фиг, на фиг такие накладки, — заворчал Игорь. — Только я хотел оторваться в последний день, а тут народу — как сельдей в сельпо.

— Пусик, да хватит тебе отрываться, — сказала Ира, беря жениха под руку. — Оторвался уже. С аристократкой поразвлекся, выпивки добыл, даже два танца пропрыгал. Пошли уже баиньки? Завтра рано вставать.

— А как же оттяг? — закапризничал Игорь. — Душа просит оттяга. Хотя спать, врать не буду, хочется. Но я не прощу себе, если в последний день не оттянусь по полной программе!

— Пусик, оттяг — это для примитивных личностей, — сообщила Ира.

— Почему? — удивился Игорь.

— Ну сам посуди, — предложила Ира. — Последний день, так?

— Так.

— Значит, нужно напиться и куролесить до полного отвала башки, так?

— Так, — подтвердил Игорь. — Это традиция. Не нами, между прочим, придуманная. И не нам ее отменять.

— А тебе не кажется, что следуя этой традиции, ты идешь за толпой? — спросила Ира. — Все напиваются — и ты напиваешься. Все куролесят — и ты куролесишь. Все завтра будут вставать с кошмарно болящей башкой и состоянием полного раздрая — и ты такой будешь вставать. На черта? Уподобляться примитивным личностям?

— Нет, мать, ты не понимаешь, — сказал Игорь, прихлебывая джин-тоник из своего бокала. — Это у примитивных личностей все примитивное: нажраться, покуролесить, утром помирать. А у продвинутых личностей вроде меня — это признак высокого стиля. Заметь, вот я, высокообразованная и весьма интеллектуальная личность, не стесняюсь употреблять слова «нажраться», «куролесить» и так далее. Более того, я не стесняюсь не только употреблять эти слова, но и поступать в полном соответствии с данными терминами. Это стиль, моя дорогая. По-настоящему интеллигентному человеку не зазорно нажраться и буянить. Этим он показывает свою близость к народу. А вот всякому быдлу нажраться и буянить — зазорно. Потому что они козлы. Они по-другому не умеют. А мы, тонко чувствующие личности, умеем. Поэтому в нашем исполнении выпивон, упивон и выступон выглядят мило и благородно. Все равно как профессор лингвистики ругается матом. Ты никогда не слышала, как профессор лингвистики ругается матом?

— Нет, — призналась Ира. — Я не слышала, как профессор лингвистики ругается матом.

— Жаль, — сказал Игорь. — Потому что ничего более прекрасного мне в жизни не попадалось. За исключением, конечно, «Белого альбома» Beatles.

— Тем не менее, — сказала Ира, — благородный человек иногда должен срабатывать на срыве стереотипа.

— В каком смысле? — поинтересовался Игорь.

— Вот смотри, — сказала Ира. — Сегодня — последний день нашего отдыха, так?

— Так.

— Люди примитивные напиваются, куролесят, а наутро просыпаются с жуткой головной болью и в самолете, летящем домой, выглядят так, как будто их использовали в крэш-тестах вместо манекена. Так?

— Ну да, — подтвердил Игорь. — Сплошной примитивизм.

— А люди благородные, — продолжила Ира, — напиваются, куролесят и выглядят как жертвы крэш-тестов исключительно из внутреннего благородства, ну и чтобы показать свою близость к народу. У них это не носит характер примитивизма, а наоборот — высокий стиль. Для человека благородного нажраться в сосиску и буянить — это высший стиль. В отличие от всякого быдла, для которого это естественное состояние.

— Мать, дай поцелую, — торжественно сказал Игорь. — Ты сегодня так грамотно излагаешь — это что-то! Кстати, хочешь выйти за меня замуж?

— Хочу, — ответила Ира. — Но сейчас речь не об этом. Мне можно продолжить?

— Нужно, — сказал Игорь. — Я тебя слушаю и упиваюсь.

— Так вот, — сказала Ира. — Почему бы сегодня человеку благородному не сработать на срыве стереотипа? Все ожидают, что он, как человек благородный, напьется в дугу и перекуролесит всю территорию отеля, а он вместо этого чинно и благородно отправится в номер, посмотрит какую-нибудь педерачу для повышения своего и без того высочайшего культурного уровня, после чего мирно заснет в объятиях подруги, чтобы наутро выглядеть как Золушка на балу, вызывая острую зависть у крэш-тестовых окружающих.

— Ира, это супер, — сказала Лена. — Мои комплименты.

Ира вежливо наклонила голову и посмотрела на Игоря.

— Ну что ж, — сказал Игорь, немного помолчав, — предложение, не скрою, заманчивое. Конечно, я вижу в нем определенные изъяны, да и передергиваний там хватает, однако сегодня ты проявила склонность к весьма неплохим логическим построениям, и это должно быть каким-то образом вознаграждено. Поэтому, — продолжил Игорь, вставая со стула, — я буду срывать стереотип! Мы не будем больше куролесить, мы тихо-мирно пойдем в номер. Я буду срывать стереотип, понял? — тихо сказал Игорь Сергею, наклонившись к приятелю довольно близко, и тот увидел, что Игорь уже порядком набрался.

— Это правильно, — согласился Сергей. — Мы, интеллигентные люди, ни хрена не боимся сорвать стереотип и выкинуть его к чертовой бабушке!

— Удачи в танце, — сказал Игорь Сергею с Леной. — Ну и во всем остальном. Мы отправляемся, как говорят англичане, «ту слипки».

— Счастливо, — сказала Лена, и они с Сергеем проводили взглядом удаляющихся «молодоженов».

— Что-то Игорь как-то нетвердо шагает, — заметила Лена.

— Да его что-то повело, — согласился Сергей. — Потому что нечего было джин-тоник после текилы пить. Так фиг бы он стал рвать стереотипы. Буянил бы до последнего. Впрочем, с Игорем никогда ничего не понятно. Непрогнозируемый человек.

— А что теперь между нами? — прищурившись, спросила Лена.

— Что теперь между нами? — переспросил Сергей. — Я скажу тебе, что теперь между нами. Я так думаю, что на дискотеке нам уже делать нечего. Я не умею исполнять танец замороженных креветок. Предлагаю потихоньку уползать отсюда в номер. Там между нами что-то будет. Кстати, мне завтра действительно очень рано вставать.