Дом на краю прошлого - Эрскин Барбара - Страница 55

Джимбо, словно почувствовав, что стал предметом внимания, посмотрел в сторону Люка и Джосс, приветливо подняв руку. Джосс помахала ему в ответ.

– Ладно, пойду отыщу Тома. Кажется, никто не знает, кто за ним присматривает.

– Он сейчас всеобщий любимец. – Люк покачал головой. – Нам будет трудно, когда все уедут. – Он поколебался, прежде чем спросить: – Ты не знаешь, когда уезжает Дэвид?

«Почему ты так хочешь от него отделаться?» Этот вопрос едва не сорвался с ее губ, но Джосс сумела промолчать. Дэвид так или иначе уедет.

– Он собирается в город сегодня вечером. Ты же понимаешь, семестр еще не кончился.

– Хорошо, если бы он решил не возвращаться сюда все лето, – Люк улыбкой смягчил жесткость своих слов.

– Он не вернется. – Она коснулась его руки. – Я люблю тебя. Никогда не забывай об этом, Люк.

В доме не было ни души. Она пробежала по комнатам, окликая сына, но дом словно вымер. Из окна кабинета было видно, как Элизабет со сосредоточенным лицом катит по лужайке коляску, а идущая рядом Элис что-то страстно говорит ей, оживленно жестикулируя. Джосс тепло улыбнулась и отвернулась от окна. Том мог быть с Мэтом, Лин, Джеффри, Джо и даже с Дэвидом. Кто-то обязательно приглядывает за мальчиком, так почему она так волнуется. Джосс знала, почему. Потому что каждый из них мог думать то же самое.

– Том! – шепотом позвала она. – Том! – повторила она громче. Поднявшись по лестнице, она вбежала в его спальню. Там было пусто и чисто, как и в комнате Нэда. Никого не было и в комнатах Лин и Дэвида. Она остановилась на лестнице верхнего этажа. Там находилась спальня Грантов, и Том уже дважды пытался вскарабкаться по лестнице, чтобы попасть к ним.

Джосс медленно поднялась на один пролет, остановилась на площадке и прислушалась. В аттике было очень жарко, пахло сухим деревом и пылью. Стояла оглушительная тишина.

– Том!?

Голос прозвучал до неприличия громко.

– Том, ты здесь?

Она вошла в комнату Элизабет и Джеффри. По всей спальне была разбросана одежда. На раскрытом комоде лежали ожерелья Элизабет и галстуки Джеффри, брошенные, как только разъехались гости, и не убранные на место. В спальне стоял низкий диван – Том не мог под ним спрятаться. Не было мальчика и в комнате Мэта. Джосс остановилась в коридоре, прислушиваясь к шорохам, доносившимся из-за закрытой двери, ведшей на пустой чердак, который занимал всю остальную часть дома.

Там раздавались чьи-то шаги, было слышно, как передвигают мебель. Кто-то хихикнул.

– Том?

Почему она шепчет?

– Том! – она повторила имя сына громче.

Тишина.

– Джорджи? Сэм?

Наступила такая тишина, что Джосс решила, что кто-то притаился за дверью, затаив дыхание и прислушиваясь. Медленно, как сомнамбула, она приблизилась к входу на чердак, повернула ключ и открыла дверь. Тишина стала еще более напряженной. Когда Джосс распахнула дверь настежь, тишина эта стала осязаемой, тяжелой и еще более угрожающей.

– Том! – теперь она громко кричала, почти срываясь на визг, близкая к панике. – Том, ты здесь?

Отбросив дверь к стене, она вошла в пустое помещение. На чердаке было полутемно, в лучах солнца, проникавших в окно, плавала густая пыль. Пчела, попавшая, как в капкан, между двух рам окна, неистово жужжа, билась о стекло, стараясь вырваться на свободу, в сад, к цветам. Дверь в дальнем конце чердака была полуоткрыта. За ней стояла густая теплая темнота.

– Том? – Теперь голос Джосс дрожал, из горла рвался панический крик. – Том, где ты, мой дорогой? Не прячься.

Совсем рядом раздался сдавленный смешок. Хихикнул ребенок. Она резко обернулась.

– Том?

Никого. Почти бегом Джосс бросилась в комнату Мэта и бегло осмотрела ее.

– Том! – Женщина уже рыдала. На этот раз она действительно побежала, пересекла два помещения чердака и выскочила в третье, заканчивавшееся торцовым окном, выходящим на задний двор.

– Том!

Никого не было и здесь. Стояла невыносимая тишина, нарушаемая лишь отчаянным жужжанием пчелы. Медленно вернувшись назад, Джосс распахнула маленькое окно, и пчела с почти осязаемой радостью с басовитым гудением вырвалась наконец в сад, навстречу солнечному свету. Джосс ощутила на щеках влагу и только теперь осознала, что из ее глаз неудержимым потоком текут слезы. Горло пересохло, сердце неровно билось о ребра, готовое выпрыгнуть из груди.

– Джорджи, это ты? Где ты? Сэмми, откликнись!

Пройдя через спальню Грантов, она, шатаясь, добрела до лестницы и, остановившись на площадке, принялась вглядываться вниз, стараясь хоть что-то рассмотреть сквозь пелену слез.

– Том, где ты? – Рыдая, она села на верхнюю ступеньку. Вместе со слезами ее покидали последние силы. Джосс трясло, она чувствовала себя измотанной и испытывала невыносимый страх.

– Джосс? – Это был Мэт, стоявший на нижней площадке. – Это ты? – Он бросился к ней, перепрыгивая через две ступеньки. – Джосс, что с тобой? Что случилось?

– Том. – Ее так трясло, что она была не в состоянии говорить.

– Том? – Он нахмурился. – Что с Томом? Он внизу, на кухне с Лин.

Джосс, подняв голову, взглянула на Мэта.

– С ним все хорошо?

– Все хорошо, Джосс. – Он во все глаза смотрел на женщину, стараясь в ее лице отыскать ключ к разгадке столь странного поведения. Сев рядом с ней на ступеньку, он обнял ее за плечи. – Что с тобой, Джосс?

Она затрясла головой, шмыгнула носом.

– Я не могла его найти…

– С ним все хорошо, честное слово. – Он коснулся ее руки. – Пойдем к нему.

Джосс подняла голову, посмотрела Мэту в глаза и откинула со лба волосы, внезапно поняв, как она сейчас выглядит.

– Прости, Мэт, я так устала…

– Я знаю. – Его улыбка была так похожа на улыбку Люка, что у Джосс защемило сердце. – Уж эти дети. Ты слишком мало спишь.

Она кивнула, устало поднимаясь на ноги.

– Ничего никому не говори. Пожалуйста.

– Слово скаута. – Он отсалютовал. – Но при одном условии. Сегодня днем ты хорошенько выспишься. Как следует, а о детях мы позаботимся сами, чтобы никто тебя не тревожил, чтобы ты ни о чем не беспокоилась. Согласна?

– Согласна. – Она позволила ему взять себя за руку и отвести вниз. Джосс почувствовала себя последней дурой, когда вошла на кухню, полную смеха, криков и людей. В центре всеобщего внимания находился беззаботный Том, который, стоя на коленях на кухонном стуле, что-то рисовал цветными фломастерами на огромном листе бумаги.

– Вот и ты, Джосс. – Лин оторвалась от рабочего стола, на котором она резала лук. Из глаз ее текли слезы. Отбросив запястьем волосы со лба, она улыбнулась. – Мы и придумать не могли, где тебя искать.

Вид у Лин был веселый, словно она пребывала в эйфории.

– Где Люк? – спросила Джосс. Среди всего этого веселого сборища не хватало только его одного.

– Он вышел перекинуться парой слов с Джимбо, – ответила Лин, возвращаясь к луку. – Он придет позже, к обеду. Ты не хочешь сначала покормить Нэда?

Джосс кивнула. Младенец мирно спал в коляске, поставленной у шкафа. Он оказался способным спать в таком неимоверном шуме, и за это Джосс испытала к нему благодарность.

– Садись, Джосс. – Мэт, обняв ее за плечи, подвел к стулу. – Я только что сказал Джосс, что она нуждается в отдыхе, – твердо произнес он, когда она буквально рухнула на стул. Думаю, что сегодня днем любящие бабушки, дедушки, дяди и крестные родители вывезут младших Грантов из их дома и дадут их мамочке всласть поспать.

– Первоклассная идея, – улыбнулся Джеффри. – Джосс, дорогая, ты совершенно выжата.

«Совершенно выжата, – подумала она много позже, поднимаясь по лестнице в свою спальню. – Самое подходящее для меня определение». Она испытывала по отношению к остальным почти жалость. Они решили в такую адскую жару взвалить на себя уход за детьми, сознавая, впрочем, что это последняя прогулка перед тем, как разъехаться в разные стороны. Гранты отправятся в Оксфорд, Мэт пару дней побудет с родителями, а потом поедет к себе на север. Дэвид и ее родители вернутся в Лондон. В каком-то смысле Джосс была очень рада, что они уезжают, но с другой стороны ей было жаль, что все покинут дом. Присутствие в доме множества людей утомляло, но гости присматривали за детьми, создавали шум – критическую массу шума, в котором тонули другие звуки, звуки, рождавшиеся в тишине.