Алмазный трон - Эддингс Дэвид - Страница 20

— Солдаты церкви, — пожал плечами Келтэн. — Я хотел бы сесть, по определенным причинам мне нездоровится.

— Эй, кто-нибудь, принесите ему табурет, — крикнул Платим, потом, посмотрев на друзей, продолжил: — С чего это Рыцари Храма сражаются с солдатами церкви?

— Дворцовые политики, — ответил Спархок. — Они заварили всю кашу.

— Один Бог ведает правду, — благочестиво вздохнул Платим. — Так что привело вас сюда?

— Нам нужно пересидеть некоторое время, — сказал Спархок, оглядываясь вокруг, — твой подвальчик нам очень подошел бы.

— Извини, приятель, я бы рад приютить человека, который дрался с солдатами церкви, но здесь я занимаюсь делами, и здесь нет места для посторонних, — Платим взглянул на Келтэна, опустившегося на стул, принесенный ему каким-то оборванным нищим, — ты убил человека, который нанес тебе этот удар?

— Это сделал он, — указал Келтэн на Спархока, — я тоже убил нескольких, но на его счету больше.

— Я думаю, нам пора поговорить о деле, — вмешался в разговор Спархок, — ты кое-чем обязан моей семье, Платим.

— Я не имею и не имел никогда никаких дел со знатью, разве что перережу порой несколько глоток. Так что вряд ли я мог задолжать что-нибудь твоему семейству.

— Этот долг не имеет ничего общего с деньгами, — ответил на это Спархок, — несколько лет назад солдаты церкви почти уже повесили тебя, но мой отец остановил их.

Платим прищурился.

— Ты — Спархок? — удивился он. — Ты не слишком похож на своего отца.

— Все дело в его носе, — пояснил Келтэн, — если в детстве разобьешь человеку нос достаточно сильно, это может изменить его внешность. За что тебя хотели повесить?

— Это была ошибка. Я зарезал одного парня, на нем не было никакой формы, и откуда мне было знать, что это офицер гвардии Первосвященника? И в кошельке только-то и нашлось, что пара серебряков и пригоршня меди.

— Ты признаешь свой долг? — настаивал Спархок.

Платим погладил свою бороду.

— Да.

— Тогда мы останемся здесь.

— Это все, что вы хотите?

— Не совсем. Мы ищем одного человека, имя ему — Крегер. Мы хотим, чтобы твои нищеброды последили за ним. Они ведь ходят по всему городу, не так ли?

— Понятно. Можете вы описать этого Крегера?

— Я могу сделать больше — я могу показать вам его.

— Ты хочешь, чтобы я куда-то шел с тобой?

— Этого не понадобится. Не прикажешь ли ты своим людям принести какой-нибудь таз и немного чистой воды?

— Все это найдется, но что ты такое задумал?

— Он хочет показать тебе лицо Крегера в воде, — ответил Келтэн, — это старый трюк.

— Я слышал, что вы, пандионцы, все владеете магией, — Платим не сумел до конца скрыть свой испуг, — но мне никогда не приходилось самому видеть ничего такого.

— Спархок лучше меня владеет этим искусством, — сознался Келтэн.

Один из бродяг притащил старый помятый жестяной таз со слегка замутненной водой. Спархок поставил его на пол, и склонился над ним, бормоча слова стирикского заклинания. Потом он провел над водой рукой, и в водном зеркале появилась одутловатая физиономия Крегера.

— Его и правда видно! — восхитился Платим.

— Это не так уж и трудно, — признался Спархок, — пусть твои люди подойдут и посмотрят. Я не могу держать его здесь все время.

— А все же сколько времени ты можешь продержать его? — поинтересовался Платим.

— Минут десять. Потом изображение начнет распадаться.

— Телэн, — крикнул разбойник, — подойди сюда.

Неряшливого вида мальчишка лет десяти подошел к ним откуда-то из дымной глубины подвала. Костюм его, из разнообразной рванины, довершал длинный красный жилет, изготовленный путем обрезания рукавов от камзола и украшенный несколькими прорехами — по всей видимости следами от ударов ножом.

— Чего надо? — дерзко спросил он.

— Ты можешь срисовать это? — Платим указал на лицо в воде.

— Конечно могу. Но чего ради?

— С того, что если ты этого не сделаешь, я надеру тебе уши.

— Сначала поймай меня, толстяк, — ухмыльнулся Телэн, — а я бегаю побыстрее тебя.

Спархок вытащил из кармана своего кожаного жилета серебряную монетку.

— А это стоит твоего труда?

Глаза Телэна заблестели.

— За это я нарисую вам целый шедевр!

— Все, что нам нужно — это точность.

— Как прикажет клиент, — насмешливо ответил Телэн и поклонился, — сейчас я принесу все, что мне нужно.

— Он действительно что-то может? — спросил Келтэн, когда мальчишка убежал к нарам у стены.

— Я не знаток живописи, — пожал плечами Платим, — но он все время, которое у него остается от воровства и попрошайничания, проводит, рисуя картинки.

— Не слишком ли он молод для этого дела?

Платим рассмеялся.

— Да у него самые ловкие пальцы во всем Симмуре. Он может выкрасть ваши собственные глаза из глазниц, и вы даже не заметите этого, пока не соберетесь на что-нибудь поглазеть.

— Я буду иметь это в виду.

— Боюсь, что поздно, мой друг. Когда ты пришел сюда, на тебе не было кольца?

Келтэн изумленно посмотрел на свою левую руку. С его пальца исчезло кольцо.

6

— Потише, Спархок, — содрогнувшись прошипел Келтэн, — мне и правда довольно-таки больно.

— Но я должен промыть рану, прежде чем перевязать ее, — ответил Спархок, продолжая протирать рану на боку Келтэна тряпицей, смоченной в вине.

— По-моему ты слишком стараешься, Спархок.

Платим, переваливаясь, обогнул дымный очаг и подошел к лежанке, на которой расположился Келтэн.

— Ну как, он в порядке? — поинтересовался он.

— Надеюсь, — ответил Спархок, — просто он потерял много крови и теперь ему нужно восстановить силы. Сядь, — добавил он, обращаясь к своему другу. — Теперь я перевяжу тебя.

Спархок отложил тряпицу и взял с края лежанки длинную полосу чистого полотна. Келтэн, поворчав, перевел себя в сидячее положение и Спархок принялся обматывать бинт вокруг его туловища.

— Не так туго, — проворчал Келтэн, — должна же у меня остаться хоть какая-нибудь возможность дышать, как ты думаешь?

— Прекрати плакаться, Келтэн.

— Солдаты церкви, с которыми вы дрались, преследовали вас по каким-то причинам, или просто развлекались? — спросил Платим.

— Причины были, — отвечал Спархок, завязывая узел на повязке, — случилось так, что последнее время наши отношения с первосвященником не складывались.

— Хорошо. Для вас. Не знаю как вы, знать, но мы, простолюдины, так все его ненавидим.

— И мы относимся к нему довольно холодно.

— Надо же, хоть в чем-то мы сходимся. А как ты думаешь, есть у королевы Эланы шанс выздороветь?

— Мы приложим к этому все возможные усилия.

— Дай ей Бог. Она наша единственная надежда, — вздохнул Платим, и в его облике промелькнуло нечто человеческое, — если власть возьмет Энниас, это будет плохо для всех.

— Платим, — удивленно проговорил Спархок, — в тебе, кажется, проснулись верноподданнические чувства?

— Быть грабителем — не значит быть предателем, — гордо заявил разбойник, — я так же уважаю корону, как и любой человек в королевстве. Я даже уважал Алдреаса, хотя тот и был слабоват, — глаза Платима хитро блеснули, — а что, его и правда соблазнила собственная сестра? Ходили такие слухи…

— Трудно сказать точно, — пожал плечами Спархок.

— Всем известно, как она бесилась, когда твой отец заставил Алдреаса жениться на будущей матери королевы Эланы, — усмехнулся Платим, — она-то надеялась заполучить в мужья своего брата, а вместе с ним — трон и власть в стране.

— Но это было бы незаконно, — вступил в разговор Келтэн.

— Нашелся бы способ обойти закон. Да, все равно, после женитьбы Алдреаса она сразу сбежала из дворца. Говорят, ее нашли только через несколько недель в дешевом публичном доме вверх по реке. Пол-Симмура успело позабавиться с ней, пока ее смогли вытащить оттуда. — Платим искоса взглянул на двух друзей. — Что с ней сделали потом, отрубили голову?