Обитель духа - Погодина Ольга Владимировна - Страница 14

– Не говори глупостей, – отмахнулась госпожа У-цы, занятая тем, чтобы получше расположить складки на своей объемистой груди. – И сними парадное, еще оботрешь раньше времени. Пока тебе будет довольно и двух других платьев, которые тебе купил отец.

– Но это же Праздник Осенней Воды, – насупилась Ы-ни. – И я хочу быть в розовом. Зачем мне папа его купил? Чтобы хранить в сундуке до седых волос?

– Так уж и до седых, – усмехнулась У-цы. – Не торопись. А на праздник вполне можно надеть и вот это, цвета лаванды. Оно тоже новое.

– Но розовое мне больше идет, – упрямилась Ы-ни.

– Ты нас с отцом разоришь! – в сердцах воскликнула госпожа У-цы. – Прекрати капризничать, Ы-ни. Розовое платье я припасла на особый случай.

– Какой? – Ы-ни вмиг перестала канючить и повернулась к матери, ее глаза заинтересованно заблестели.

– Это тебе знать не обязательно, – сурово отрезала госпожа У-цы. – Довольно с тебя, что родители о тебе заботятся. Будь добра переодеться.

Ы-ни хоть и дулась для острастки, но переоделась довольно быстро. Лавандовый наряд тоже был очень красив. А нижние одежды белого и бледно-зеленого цвета усиливали ощущение свежести, исходившее от юной прелестницы. Госпожа У-цы, предпочитавшая оттенки красного, осталась довольна. Дамы грациозно поднялись по услужливо подставленной лесенке в свой позолоченный паланкин и задернули шторы – верх неприличия, когда на знатную женщину может глазеть любой прохожий.

Церемония Осенней Воды приходилась на осеннее равноденствие и происходила ежегодно на озере У-Лунь. Окрестности озера в это время были сказочно красивы – листья облетали, ложились золотыми пятнами на темную, таинственную поверхность озера, в воздухе махали крыльями последние из отлетающих птиц…

Жрецы Храма Водяной Лилии зажигали ритуальные огни и монотонно ударяли в гонги, отчего над водой плыл тягучий, завораживающий звон. В воздухе разливался томительный запах дыма и опавших листьев. Жители Нижнего Утуна, выстроившись в две шеренги вдоль дороги, ведущей из храма к плавучему павильону, ожидали, пока появится процессия, несущая статую богини Иань, покровительницы плодородия. После погружения статуи на ритуальную барку и ее торжественных проводов в зимний павильон, что символизировало поворот года к зиме, жители тоже грузились в барки, лодки, а то и просто плоты, и все озеро превращалось в пеструю карусель лавирующих суденышек. В этот день следовало зажигать на воде огни, есть рисовые колобки с тыквой, пить сливовое и абрикосовое вино нового урожая, много шуметь и бить в бамбуковые полости, чтобы отпугнуть злых духов. Считалось, в этот день они могут наступить на тень человека и остаться с ним до весны, высасывая силы, принося болезни и несчастья.

Конечно, лодка господина Хаги была лучшей из всех. Ее позолоченный нос в виде головы священной гусыни Иань – символа богини – был специально изготовлен для этого праздника. Широкое днище и низкая осадка делали барку устойчивой настолько, что в нее можно было не опасаясь переходить из других барок и лодок, тут же окруживших ее, как мелкие рыбки окружают акулу. Господин Хаги полулежал в специально для него изготовленной нише в позе божества богатства. Его жена и дочь помещались чуть сзади, расправив длинные полы своих одежд и застыв со склоненными головами, словно позируя для старинной картины на небеленом шелке.

В Праздник Осенней Воды принято творить добрые дела и одаривать подарками. Очередь из дарителей уже выстроилась к господину Хаги, и, мягко улыбаясь, он принимал дары и выслушивал благопожелания. На носу лодки домоправитель господина Хаги подносил каждому, удостоившемуся аудиенции, чарку вина – ответный дар. Что говорить, большинство полученных даров были куда более существенны в надежде заслужить расположение господина рина, даже просто обратить на себя его высочайшее внимание!

У Ы-ни на этом празднике был свой интерес. Она была первой девушкой на выданье в Нижнем Утуне и еще не была помолвлена, – господин Хаги медлил, присматривая для нее наиболее выгодную партию. Но все ухажеры уже заняли свое место в очереди, пользуясь поводом наглядеться на нее. Ы-ни не упускала случая одарить юношей длинным взглядом из-под ресниц – она достаточно репетировала их перед зеркалом, чтобы быть уверенной в произведенном впечатлении. К сожалению, знатным девушкам не так много позволено – сначала родители, а потом мужья держат своих дочерей, сестер и жен в закрытых женских покоях. На людях они могут появляться только в сопровождении – любая сплетня способна разрушить удачное замужество. Но Ы-ни было шестнадцать лет, она страстно хотела попробовать мир на вкус, – и пробовала, в пределах того, что ей дозволялось. Ее взгляд был способен расплавить камень как масло.

Юэ с борта своей небольшой лодки, где сидел с матерью и отцом, смотрел, как она кокетничает с сыном торговца шелком, с сыном уездного судьи, с другими знатными шалопаями, вьющимися вокруг нее. Сегодня она была просто невозможно хороша, ее красота расцветала неудержимо, как распускающийся бутон, – еще вчера плотный зеленоватый комочек, а сегодня уже роскошный цветок… Осенние сумерки плыли над озером, пришло время пускания на воду огней – самая поэтическая часть церемонии. Окруженная толпой поклонников, готовых предложить ей помощь, Ы-ни прошествовала к низкому бортику и опустила на воду свой кораблик с прикрепленной к нему свечой. Темная вода тут и там озарялась светлячками, всюду звучал смех, вода причудливо искажала звуки. В маленькой лодочке напротив кто-то опустил на воду кораблик одновременно с ней. Ы-ни узнала Юэ, своего соседа. Его большие темные глаза светились теплотой, мягким юмором и чем-то еще, от чего у нее заныло в груди. Он был так красив – высокий, стройный, с выразительным правильным лицом и четко очерченным ртом с чуть приподнятыми уголками. Такие губы часто бывают у статуй богов – возможно, от этого его улыбка кажется столь притягательной? Их кораблики плыли навстречу друг другу по темной холодной воде, а Ы-ни, забыв про все на свете, смотрела на Юэ. Обычное кокетливое выражение слетело с ее лица, сквозь него будто проступил внутренний свет, робкая, не свойственная ей улыбка тронула губы…

Кто-то настойчиво теребил ее за рукав, привлекая к себе внимание. Ы-ни рассеянно повернулась к сыну торговца шелком, и улыбка, расцветавшая на ее губах, была такой, что парень залился краской до самых ушей. Там, за ее спиной, уплывала в темноту маленькая лодочка, но она всей кожей чувствовала его взгляд. Юэ… Кто бы мог подумать – Юэ? Все ее существо полнилось радостным изумлением. Она машинально что-то щебетала, легонько стукала веером по плечу своих ухажеров, но происходившее с ней было так ново, так странно, что проступало в чертах ее лица, заставляя вздыхать даже почтенных старцев, уже давно забывших о забавах юности.

«О нет! – Госпожа У-цы была достаточно опытна, чтобы понять, что происходило только что на ее глазах. – Сын опального соседа! Ничтожного писаришки! Без гроша! Такая красавица, как Ы-ни, заслуживает большего. Пока девочка глупа и не понимает, какие возможности раскрывает перед ней красота. Нужен только толчок, шанс… И вовсе не вовремя здесь этот смазливый сын писаря. Но ночь Осенней Воды на озере У-Лунь волшебна. В эту ночь духи – добрые и злые – выходят из своих убежищ и их можно увидеть или даже приманить заклинанием. А моя бабка и мать успешно колдовали. Получится ли у меня?»

Кораблик, пущенный Юэ, встретился с корабликом, пущенным Ы-ни, и оба они прибились к борту барки. Госпожа У-цы, улучив момент, незаметным движением выудила оба из воды и засунула себе в рукав. Она хорошо помнила заклинание «Легкий путь в гору Иань», которое являлось самым сильным для привлечения богатства и удачи, хотя использовалось редко. В основном потому, что магический узор не терпит асимметрии – и удача, приходящая к одному, должна отвернуться от другого. Иначе говоря, при произнесении приворота «Легкий путь в гору Иань» требовалось два человека и две вещи, принадлежащие им. Один – тот, на кого произносится приворот и кому обеспечивается магическое привлечение удачи. Второй – тот, что уравновесит магический узор. Своими неудачами.