Я, Страд: Мемуары вампира - Элрод П. Н. - Страница 16

– Итак… в лагере – предатель.

– Точно. И я хочу, чтобы ты его вычислил.

– И казнил, если мне посчастливится его найти?

– Это зависит от обстоятельств. Если он умен, то, возможно, понадобится лишь небольшое предупреждение. Если нет… – я поднял и опустил руку. – Но сначала скажи мне.

– Конечно, повелитель.

На следующее после отъезда Алека утро я проснулся с твердым намерением поговорить с Сергеем. Он не ночевал в замке и только что вернулся. Я был уверен, что лучше разобраться во всем прямо сейчас, прежде чем ему взбредет в голову опять сбежать от меня.

Он вошел в мой кабинет, чересчур веселый для человека, носящего траур по умершему другу. На лице у него застыло странное выражение, которое я никогда раньше не видел. Он, казалось, с трудом сдерживал себя, чтобы не взорваться от переполнявшего его, не понятного мне чувства.

– Сергей, насчет этих твоих поездок в деревню…

Он только этого и ждал. Неважно, что я не закончил; ему нужен был только звук моего голоса, чтобы начать. Его прорвало и, путаясь и сбиваясь, он поведал мне свою историю.

Он встретил девушку.

Сгорая от нетерпения, я слушал вполуха, как он воспевал ее бесчисленные достоинства, красоту и другие качества, которыми влюбленный наделяет свою возлюбленную. Я слышал подобное сотни раз от других; вариации Сергея на эту тему не отличались оригинальностью и, конечно, мною не приветствовались. О боги, можно подумать, эта была первая женщина в его жизни, так вдохновенно он о ней говорил.

Моя реакция, как бы это помягче сказать, была холодной. Мало того, что меня бросало в дрожь от идеи породниться с крестьянами, я вынужден был напомнить ему, что его предназначением в этой жизни было служить церкви и стать Верховным жрецом. Но ни лекции на тему морали, ни возможные политические последствия, ни очевидная глупость подобного шага не могли изменить принятого им решения. Своими словами я оказался бессилен повлиять на его ум и сердце. Он был опьянен своей любовью и не видел и не слышал ничего, кроме нее, послав остальной мир к черту.

Расстались мы далеко не лучшими друзьями.

По правде говоря, я задыхался от ярости. Никогда еще я не был так зол на кого-то и так беспомощен. И пока я носился по комнате, не в состоянии справиться со сжигающим меня гневом, вошел слуга и объявил, что леди Илона просит аудиенции.

Она вплыла в комнату.

– На чьей ты стороне? Его или моей? – заорал я. – Что это для тебя на сей раз: конфликт между церковью и государством или очередные семейные разногласия?

– Нашему лорду Страду нужно научиться контролировать свои эмоции, – спокойно проговорила она.

Ее тихий голос подействовал на меня, как сильный удар между глаз. Я замер посередине комнаты. Через какое-то время ко мне вернулся дар речи. – Мальчишка не ведает, что творит, – проворчал я наконец.

– Влюбленный не соображает, что делает.

Подозрение вспыхнуло во мне.

– Как давно ты знаешь об этом?

– Сергей разговаривал со мной недавно. Он обеспокоен, что расстроил тебя своими планами на будущее.

Скорее всего, он попросил ее бросить все и поспешить, чтобы помочь мне успокоиться.

– И ты приняла это – все как есть?

Она пожала плечами:

– Чего ты хочешь? Чтобы я запретила ему любить?

– Но он отрекся от церкви и пустил коту под хвост все, над чем трудился…

– Есть другие пути служить богам, мой повелитель.

Мои инстинкты солдата подсказали, что я давным-давно проиграл и пора признать свое поражение. Я чувствовал себя опустошенным и потерянным, и меня тошнило от этого ощущения. Я нашел свое кресло и опустился в него. Я очень устал.

– Что мне делать?

Илона приблизилась ко мне и заглянула мне в глаза.

– Ничего. Предоставь им самим разобраться во всем, и они найдут наилучший выход из ситуации. Доверься судьбе и не волнуйся.

– Ты говоришь, как моя мать.

Она улыбнулась; девочкой она знала Равению.

– Для меня это большой комплимент, мой господин.

– Смешно, ты знаешь.

– Наверное, но любовь мальчишки всегда неразумна. Она просто существует, и тебе не надо ничего делать, кроме как оставаться в стороне. В любом случае, в глубине души ты уверен, что Сергей не способен опорочить семью фон Заровичей. Думаю, эта девушка окажется красивой и составит ему прекрасную партию. – О да, я уверен. Имя Сергея, подкрепленное несметными богатствами, вдохновит ее на многие хорошие поступки.

– Ты говоришь о добре, как будто оно вообще не существует на земле, граф Страд.

– А мне не приходилось сталкиваться с ним в моей жизни.

– Тогда тебе есть чего пожелать самому себе.

Прошло меньше недели и Сергей привез ее в замок в первый и последний раз. У нее не было семьи и ее воспитанием занималась одна из местных церквей. Теперь она становилась подопечной леди Илоны. И я питал слабую надежду, что она научит девушку светскому этикету во избежание различных неприятных ситуаций при дворе.

Я предупредил придворных и слуг, что ее приезд должен пройти незамеченным; ее представят двору по всем правилам во время ужина, который Сергей давал в ее честь сегодня вечером. Те, кому дано было понять в чем дело, оценили мудрость такого решения. Если девица никуда не годится, то не поздно будет объявить ее заболевшей и отложить пиршество. Сергей, да хранят боги его невинное сердце, ничего подобного даже и представить не мог. Он выскочил из повозки и протянул ей руку, как будто она императрица, а не жалкая босячка рожденная от бедного ничтожества.

Я уже пришел к выводу, что мне отчасти повезло, что она сирота, по крайней мере, ее родственники не будут болтаться без дела по замку и путаться у меня под ногами. И тут Сергей подвел ее к ступеням, чтобы представить нас друг другу.

И тогда все мое презрение к ней отлетело прочь, как опадает зимой с деревьев мертвая листва. Она, несомненно, была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал в своей жизни.

Своей красотой она превзошла саму Красоту, как превосходит по силе и мощи величественная полноводная река маленькую дождевую каплю. И я утонул в ней, захлебнулся ею, чтобы уже никогда не вынырнуть на поверхность. Ошеломленный, я не мог ни пошевелиться, ни произнести ни единого слова, и тогда сквозь грохот моего сердца и шум крови в ушах с трудом пробился голос Сергея:

– Страд, это Татьяна.

Девушка низко поклонилась. На ней было простое платье, сшитое из домотканого полотна, но оно сидело на ней, как на гордой королеве, а ее отливающие медью волосы показались мне короной на ее голове. Ни с того ни с сего она заставила меня поверить в деревенскую сказку о похищенной принцессе, которая в конце концов возвращается туда, где ей и положено быть – во дворец.

– Добро пожаловать, – еле-еле выдавив из себя ответ, прошептал я.

Она подняла ко мне лицо. Чистая кожа, огромные глаза, сверкающие ярче бриллиантов, и полные темно-вишневые губы – удивительное лицо, по сравнению с которым любое другое покажется просто безобразным.

Но сравнения быть не могло. Она была единственной в своем роде. Она была само совершенство.

Я чувствовал, как мое сердце прыгало и дрожало от одной только радости смотреть на нее. Она смутилась и покраснела, и мне надо было успокоить ее. Я взял ее руку и она распрямилась. Она была высокой и стройной, как сказочный цветок. С легким поклоном я поцеловал кончики ее пальцев.

– Добро пожаловать в замок Равенлофт, Татьяна. Добро пожаловать, и да будет замок твоим домом, отныне и во веки веков.

Казалось, слова проникли в самую ее душу, и она улыбнулась. Ее улыбка сверкнула, как первые солнечные лучи после холодной и суровой зимы. Все, что мне нужно было теперь, так чтобы эта улыбка вечно играла на ее губах.

И тут она посмотрела на Сергея.

И солнце, снизошедшее на меня с небес, как будто скрылось за тучкой, обратив все свое яркое сияние на него… на него одного.