Бойня - Эхерн Джерри - Страница 45

Капитан обвел взглядом салон — в нем находилось человек тридцать пять, большинство из них вело огонь из окон по находящимся вверху террористам. Он хотел присоединиться к ним, но тут на плечо ему положил руку доктор.

— Я вижу, у вас ранена нога, — заговорил он. — Давайте я посмотрю на нее.

Хэнк вздохнул и опустился прямо на пол, отойдя от двери. Врач стал ощупывать рану, и он сцепил зубы от боли.

— Большая потеря крови, но заражения нет, и пуля прошла навылет. У меня есть порошок, сейчас присыплем рану и перевяжем.

Пока доктор занимался ногой, Марина продезинфицировала и перебинтовала израненную спину.

— А что с плечом? — вопросительно посмотрел на Фроста врач, когда он встал на ноги, как только было закончено с ногой.

— Ничего серьезного, просто царапина. Займитесь теми, кто действительно нуждается в вашей помощи. Спасибо.

Доктор покачал головой и стал пробираться к одному из работников посольства, которого только что ранили в голову. Капитан оглянулся по сторонам и заметил стоящую в углу винтовку, очень похожую на его собственную. Он подошел к ней, проверил номер — так и есть, его, родная…

В глубине вагона, за подобием баррикады, собранной из чемоданов и коробок, лежал Агилар-Гарсиа, так окончательно и не поправившийся после сердечного приступа. Фрост подошел к нему, Марина тоже остановилась рядом. Президент бодрствовал, глаза его были открыты, и в них стояла тревога.

— Сэр, спасибо, что вы дали дочери свой пистолет, она выполнила вместо меня печальный долг. Я понимаю, что вы почувствовали, когда вам пришлось поступить так же с Санчесом…

— Как ты думаешь, амиго, — не дал ему договорить президент, — нам удастся выбраться из этой переделки живыми?

— Думаю, да. Мне пришлось пустить под откос состав Коммачо, иначе оба поезда упали бы в пропасть. Он просто столкнул бы нас…

— Генерал — мой друг, как и ты, и я молю Бога, чтобы он остался в живых. У меня есть просьба и с ней я могу обратиться только к тебе. Если наступит конец, я совершу самоубийство. Хоть и буду гореть за это в геенне огненной, но выхода нет. Перед этим я застрелю Анну. Но лишить жизни мою любимую…

Агилар-Гарсиа закашлялся, не договорив, но капитан быстро ответил:

— Хорошо, сэр, я выполню вашу просьбу. Не знаю как, но выполню. Отдыхайте и не волнуйтесь, — прикоснулся он к его руке.

Президент поймал его ладонь и крепко пожал ее.

— Иногда, амиго, очень трудно постичь, кто является твоим настоящим другом, но общее несчастье все расставляет на свои места.

Марина протянула отцу револьвер, а Фрост подошел к стоящему с оружием в руках у окна Нифкавицу. Обстрел стал менее интенсивным, но все равно опасным.

— Опять ты выручил меня, дружище. Как подумаю, что я тебя ударил тогда, в посольстве, так прямо кошки на душе скребут.

— Да ладно, успокойся, я уже об этом забыл. Ты играл свою роль, я — свою. Ну что, выпутаемся мы из этого переплета?

— Нет, — негромко ответил Хэнк и покачал головой.

— Что же нам тогда остается делать? — так же тихо спросил Нифкавиц.

— Ты заметил, что по нас стали меньше стрелять? Мы — в тупике и бандиты это знают. Для них самое важное — захватить президента живым. Когда они начнут атаку, мы должны будем как можно дольше продержаться, чтобы президент совершил то, что он задумал. Для него хуже смерти попасть в руки террористов.

Нифкавиц посмотрел через плечо на Агилара-Гарсиа.

— Значит, наша задача — прихватить с собой на тот свет как можно больше врагов, так?

— Так, — усмехнулся Фрост, — старая гвардия не сдается.

Минуты тягостного ожидания и предчувствия неизбежного конца тянулись невыносимо медленно. Прошел целый час, нападение на поезд могло произойти в любую секунду. У террористов было достаточно времени, чтобы спуститься на дно каньона и приготовиться к атаке. Хэнк понял, что его надежда на то, что Коммачо жив и подоспеет со своими солдатами к ним на помощь, не сбылась. Неужели никто не уцелел в том крушении?

Патронов у защитников поезда оставалось негусто. У капитана было в запасе три магазина по двадцать патронов для винтовки и две обоймы для браунинга. Несколькими минутами раньше скончался один из морских пехотинцев — залетевшая внутрь пуля попала ему в голову, и Фрост взял его штык вместо своего сломанного ножа. Он также роздал мужчинам кирки и топоры из ящика с инструментами — когда бандиты ворвутся в вагон, начнется рукопашная схватка.

Часа в три Марина принесла ему воды в канистре. Наблюдая, как он пьет, она нежно коснулась его небритой щеки.

— Я рада, что встретилась с тобой, Хэнк. Мне было очень хорошо…

Он потянулся к ней и запечатлел на щеке прощальный поцелуй.

— Внимание, вот они! — закричал один солдат. — Террористы!

Фрост выглянул в окно, положил ствол винтовки на подоконник и увидел, как сбоку и сзади к ним неторопливо приближаются неровные шеренги, одна за другой,-десятки и десятки бандитов. Ему показалось, что среди нападающих есть даже женщины. Общая численность террористов была около сотни плюс оставшиеся наверху стрелки.

Вдруг их продвижение остановилось, и они замерли, чего-то ожидая. Капитан приказал своим не открывать огонь, пока он не даст команду. Неожиданно в тишине прозвучал громкий голос с грубым акцентом, который почему-то показался Хэнку знакомым:

— Сдавайся, янки, или прощайся с жизнью!

И тут Фрост вспомнил, где он слышал его. Голос принадлежал сопляку-студенту, жизнь которого он недавно пощадил. Покачав головой от удивления и пробормотав:

“Вот так приходится расплачиваться за доброту”, он одновременно сделал две вещи — нажав на спусковой крючок, всадил юнцу пулю прямо между глаз на расстоянии ста ярдов и крикнул защитникам поезда:

— Огонь!