Парри Хоттер и изнанка магии - Эллис К. С. - Страница 41

И он замахнулся мечом и с размаху рассек пополам тело Брейка. Меч прошел сквозь жертву, точно горячий нож сквозь масло, без малейших усилий разрубив его от плеча до пояса. Мантия Брейка осела на пол – под ней ничего не было.

Казначей потыкал мантию ногой. Из рукава показалась волшебная палочка Брейка.

Казначей оглянулся на то место, где в последний раз видел палочку, выпавшую из руки Брейка. Но там ее не было. Он снова взглянул на палочку, торчащую из-под одежды. Хмыкнул, наклонился и подобрал ее.

Палочка выглядела внушительно: черное дерево было украшено замысловатой резьбой, и сквозь прорези виднелась белая сердцевина из рога единорога.

– Прекрасный сувенир! – сказал казначей и взмахнул палочкой.

В тот же миг палочка змеей оплела руку казначея. Казначей вскрикнул от боли и изумления, когда палочка раздавила ему руку. Затем она пустила черно-белые корни в его плоть.

– Нет! – вскричал казначей. Он упал на колени. Меч был его единственной надеждой. Он схватил его левой рукой. Если вовремя отрубить себе правую руку…

Но не успел казначей поднять меч, как из его левой руки тоже полезли наружу черно-белые щупальца. Он завизжал и упал на спину. Теперь щупальца перли отовсюду: из плеч, из ног, из живота, из груди, из лица. Его правая рука мерцала и таяла; предсмертные вопли казначея быстро стихали, и его тело превращалось в жуткий полупрозрачный призрак.

От беспорядочной массы, в которую превратилось тело казначея, отделился и упал на пол какой-то ком. Ком превратился в тощую обнаженную фигуру, одна кожа и кости, распростертую на полу. А полупрозрачный призрак быстро обретал плоть.

На Брейке была изорванная мантия казначея, но он в ней выглядел куда величественнее, чем казначей или сам Брейк при жизни. Он посмотрел на свои сильные руки, на мощное тело, которым обладал теперь. Он подошел к зеркалу и посмотрел на себя.

– Я тебя помню, – сказало отражение.

– Это правда, – сказал он. – Брейка больше нет. Я, Мефисто, вернулся!

Гордон прошел по следам, оставленным сражающимися, по одному коридору, свернул в другой. По дороге он укоризненно цокал языком, оценивая ущерб, нанесенный школе: из стен торчало средневековое оружие, там и сям были безжалостно вырублены куски камня из стен. Гордон внимательно смотрел себе под ноги, обходя те части пола, что были превращены в озерца расплавленного металла – теперь остывающие – или лужи кислоты – по-прежнему весьма опасные..

Гордон с опаской вошел в Большой Холл. Он увидел доспехи, которые боязливо выглядывали из-за угла, чтобы убедиться, что буря миновала, прежде чем пробраться на свое законное место.

Гордон наклонился к безжизненной тощей фигуре, лежащей на полу. Он взял изорванную мантию, принадлежавшую Брейку, и накрыл фигуру.

Набрасывая край одежды ей на голову, он почувствовал, что на него кто-то смотрит.

Блуждающий глаз упал на пол, когда его хозяина зарубили, и откатился к стене. Там он и остался лежать. Гордон подобрал его, поднес кулак ко лбу и сосредоточился.

– Так чего же ты хотел, Брейк? – спросил вслух Гордон. – Игтлиум ингерсфей! – пробормотал он себе под нос. В руке у него появилась шкатулочка. Гордон откинул крышку, полюбовался лежащими в ней драгоценностями. Потом высыпал все это в карман, сосредоточился снова – и получил прекрасный набор небесных сфер. Гордон положил их на пол и сосредоточился еще раз. И в руке у него появился гримуар колдуна Аукинша.

– Ну что ж, почитаем! Занятное, должно быть, чтение! – сказал себе Гордон.

Шестиклассник Асгард был одним из лучших спортсменов в школе, и потому неудивительно, что он догнал беглецов первым. Гормошка неслась впереди с большим отрывом, Парри, хоть и запыхался, шел вторым. А вот Фредди, прямо скажем, был не создан для длительных пробежек и изрядно приотстал. Именно его и схватил шестиклассник.

– Я поймал одного! – крикнул Асгард, борясь с Фредди. И оба противника одновременно оглянулись назад. Остальные гнались за ними, но, по правде говоря, скорее трусцой, нежели галопом. И, судя по расстоянию, которое им оставалось преодолеть, можно было с уверенностью сказать, что раньше, чем через минуту, они сюда не доберутся.

И только тут Асгард сообразил, что в пылу погони увлекся и не рассчитал своих сил. Ведь Фредди был все-таки Виззл, а семейка Виззлов не отличалась любовью к бегу, зато владела массой подлых уловок. Вот и сейчас Фредди Виззл ловко выхватил у Асгарда его ква-квадскую метлу, усаженную гвоздями, и ухмыльнулся мерзкой фредди-виззловской ухмылкой…

Гордон поставил на стол поднос с чайным прибором. Налил себе чашечку чая сквозь ситечко, бросил туда ломтик лимона. Гримуар Аукинша возлежал у него на столе рядом с «Кратким словарем древних языков», стопкой бумаги и заколдованным пером, которое само делало выписки.

Старинные дедовские часы отмеряли время: тик-так, тик-так.

– Да, – сказал Гордон, – времени на это уйдет немало.

Тик-так, тик… Так. Тик…

Гордон хлопотал. Он включил свет, сходил на кухню, принес тарелочку со сливочными помадками. Небо за окном вроде как потемнело.

Так…

– Вот, так-то лучше! – сказал Гордон. Если верить большим дедушкиным часам, прошло две минуты. Но мы же знаем, что время у каждого свое…

У правой руки Гордона лежала стопка выписок, толщиной не меньше самого гримуара.

– Интересно, – сказал Гордон, – очень, очень интересно!

Он встал и погасил часть лампочек. Тут его внимание привлекло какое-то движение снаружи. Гордон подошел к окну и, прищурясь, вгляделся в сгущающиеся сумерки.

За окном, застывшие, точно статуи, стояли Гормошка с Парри, а немного позади виднелся практически неподвижный Фредди, сжимающий в руках окровавленную метлу для ква-квада. Приглядевшись, можно было различить далеко позади рассерженную толпу, которая медленно-медленно гналась за ними.

– Тик! – сказали часы у него за спиной.

– Ай-яй-яй-яй-яй! – сказал Гордон медленно движущимся фигурам. Он пошел на кухню и вышел через заднюю дверь. Зашел в свою маленькую старомодную теплицу, переобулся в башмаки, в которых работал в саду, надел перчатки и провел пальцем вдоль пакетиков с семенами. «Да, вот эти как раз подойдут!» – подумал он.

– Так! – сказали часы.

Гольф не из тех игр, в которые обычно играют волшебники. Волшебники любят игры, требующие смекалки и сноровки. А заколдовать мяч для гольфа так, чтобы он каждый раз попадал прямо в ямку или даже во все восемнадцать по очереди, проще простого. Особой смекалки и сноровки на это не требуется. Так что играть совсем не интересно.

Нет, бывали, конечно, случаи, когда волшебники сговаривались играть честно, без магии, так же, как смертные, – но такие матчи обычно заканчивались взаимными гневными и вполне справедливыми обвинениями в мошенничестве.

Однако теперь в углу кабинета Бол-д'Арета красовался набор клюшек для гольфа. Он примерился к железной. Замахнулся на воображаемый мячик. Остался доволен.

Положил клюшку на плечо, затем медленно взмахнул ею в воздухе, так, что она оказалась за другим плечом. Потом внимательно оглядел клюшку, подошел к мешку, сунул ее на место и достал клюшку-драйвер. Вытащил ее из защитного чехла, оглядел тяжелую деревянную ручку и широкую лопасть. Пару раз взмахнул ею на пробу на уровне головы.

– Эта лучше, – резюмировал директор.

Толпа преследователей держалась на почтительном расстоянии от Фредди, Парри и Гормошки. Теоретически все сходились на том, что этих троих мерзавцев надо догнать и убить, но с практической точки зрения все видели, что стало с Асгардом. Так что, по правде говоря, никому не хотелось быть первым, кто догонит Фредди. Так что промежуток между школьным зданием и садами Гордона преследуемые и преследователи преодолели легкой трусцой.

Гордон появился из-за угла своего дома, катя старую деревянную тачку с компостом и грудой инструментов. На нем была его старая мятая панамка, перчатки и его любимые стоптанные башмаки.

– Осторожнее! – предупредил он Гормошку, Парри и Фредди. – Это маргаритки-людоеды! Можете мне поверить, уж я-то знаю!