Парри Хоттер и изнанка магии - Эллис К. С. - Страница 48

– Ничего он не пыхтит в душевой! – возразил Фредди.

– Пыхтит, когда мы, девчонки, там моемся. Ну, по местам!

Парри выглянул из-за края стола.

– Интересно, чего он там так долго? Не то чтобы я возражал, но…

– Понятия не имею, – ответил Фредди. – Не буди лиха!

Казначей при жизни был человеком чрезвычайно аккуратным и после смерти остался таким же. И поэтому теперь жидкий зомби брел через кухню очень медленно: тут досточку поправит, там ножик вытрет, здесь кастрюльку на место повесит. Он убирал в шкафчики баночки с приправами и специями, собирал грязные тарелки и сгружал их в попадающиеся на пути раковины. Горящая на жаровнях еда его, похоже, не волновала, но сковородки, на которых она горела, казнатар тщательно выравнивал.

– Эй, ты, клякса ходячая! – завопил Парри. – Не очень-то я тебя боюсь: дождливое воскресенье куда страшнее!

Водянистые глаза казнатара обратились к его добыче. Парри приплясывал у котлов и размахивал руками.

– Эй, ты, мокрое место, ползи сюда и поймай меня, если пороху хватит!

Казнатар развернулся в его сторону. Он явно полагал, что пороху у него хватит. Однако прежде он аккуратно сложил посудное полотенце, повесил его на ручку шкафчика и уж потом побрел к Парри своей медленной, но решительной походкой.

Чвак, чвак, чвак, чвак!

– Иди-иди! Ты не годишься даже на то, чтобы рыбок держать! – орал Парри, стараясь не терять присутствия духа.

– Давайте!!! – крикнул Парри и нырнул под стол.

– Эй ты, сточная канава! – заорал Фредди, выскакивая из-за соседнего ряда столов. Он направил на казнатара волшебную палочку Гормошки и крикнул: – Анквишвей!

Казнатар медленно развернулся к Фредди – как раз вовремя, чтобы его лицо разлетелось под магическим ударом. Зомби пошатнулся. Его голова превратилась в нечто вроде обгрызенной еловой шишки.

– Давай, Гормошка!

Гормошка подлетела к казнатару сзади и воткнула ему в спину убийственное эскимо из волшебной палочки и взрывчатки.

Его взорвавшееся лицо уже восстанавливало прежнюю форму. Но глаз у него пока что был только один, и тот видел плохо, так что казнатар никак не мог разглядеть, что это за штука плавает у него в животе. Он мысленно нащупал ее, собираясь вытащить…

– Пока-пока, сладенький! – сказала Гормошка, наслаждаясь моментом. – Взорвись!

И казнатар понял, что его тело разлетелось пополам. Одна половина откатилась влево, а вторая, с почти восстановившейся головой, откинувшейся набок, осталась стоять, покачиваясь, под углом примерно градусов в пятнадцать. Из жидкой пасти раздался нечеловеческий вопль:

– Все, ухожу в академический отпуск! «Неплохо, – подумала Гормошка, – но могло бы быть и получше». Она схватила огромную стальную сковородку с длинной ручкой и со всей хрупкой дури обрушила ее на шатающуюся половину.

Казнатар потерял равновесие, качнулся назад и наткнулся на кипящий котел. Его голова и половина торса полетели в кипяток. Ноги и оставшаяся половина торса втянулись туда же. В котле зашипело, вода пошла здоровенными пузырями. На миг на поверхности показалось лицо, застывшее в немом вопле. Наружу беспомощно высунулась рука. Затем все стихло. Похлебка продолжала кипеть как ни в чем не бывало. Фредди с Парри заглянули в котел.

– Как ты думаешь, уже все? Гормошка взяла поварешку и сняла пробу.

– Соли маловато, а так ничего.

«Мы свою часть уговора выполнили», – послышался знакомый шепот в правом ухе Парри.

«Верно, Дамиан, выполнили», – подтвердил шепот в правом ухе.

«Когда нам понадобится кровь, мы дадим тебе знать».

«Наше завещание, со всеми инструкциями, лежит в Юстиной комнате».

«К тому времени, как ты вернешься, кровь просохнет».

«А где есть завещание…»

«…найдется и выход!»

И голоса стихли.

– Скажите, – жалобно спросил Парри, – никто не знает, как здесь можно остаться в мертвых?

Сзади послышались неторопливые аплодисменты. Парри, Гормошка и Фредди обернулись.

– Молодцы, ребятки, молодцы, ничего не скажешь. Мало кому удавалось взять верх над одним из моих воссозданий!

К ним приближался высокий волшебник в черной мантии. Его подкованные башмаки слегка цокали по каменным плитам пола.

– Конечно, если хочешь, чтобы все вышло как надо…

– А вы кто, собственно? – поинтересовался Парри.

– Ах да, извините, забыл представиться! – сказал волшебник. – Я – Тот-Чье-Имя-Нель-зя-Произнести, но вы можете называть меня просто…

Гормошка, Фредди и Парри смотрели на него выжидательно.

– Просто Брайан, – закончил он и протянул руку.

– Ну, привет, Брайан, – ответил Парри и помахал рукой, вместо того чтобы обменяться рукопожатием. – Но вы знаете, у нас был очень трудный день, и мы бы предпочли пойти к себе. А! Э-э… Ребята, – спросил Парри, – скажите, вы тоже, того…

– Прилипли? – спросил Фредди.

– Ну да, вот именно.

– Угу, – сказал Фредди.

– И я тоже, – добавила Гормошка.

– Мне бы, конечно, приятно было с вами поболтать, познакомиться поближе, – сказал Брайан-Чье-Имя-Нельзя-Произнести, доставая из складок мантии соломинку для коктейля, заканчивающуся чем-то вроде толстенной иглы для шприца. – Я был бы не прочь обсудить свои планы насчет мирового господства и свою страшную месть, что должна постичь Бол-д'Арета и его проклятого подмастерья. Но, увы, у меня совершенно нет времени!

И он схватил Парри за волосы и запрокинул ему голову.

Он уже занес было соломинку, чтобы вонзить ее в горло Парри, но тут заметил, что на шее у его сына что-то висит.

– О, дорогой мой мальчик, – сказал Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести, – а что это у нас такое?

Он просунул палец под цепочку и вытащил амулет.

– Интересно, что бы это могло быть?

Тут из амулета Брейка вырвалась багровая молния и поразила Того-Чье-Имя-Нельзя-Произнести. Волшебника подбросило в воздух и шваркнуло об пол шагах в двадцати оттуда.

Сила, удерживавшая Парри, Фредди и Гор-мошку, внезапно исчезла. И все трое натурально рухнули на пол.

Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести лежал на полу в позе морской звезды, неловко раскинув руки и ноги.

– Д-д-дурацкий в-вопрос!

Брайан с трудом повернул голову, взглянул на свою руку, пошевелил пальцами. Потом, явно не без труда, начал сгибать локоть.

– Вот мы и встретились вновь, о непроизносимый!

В другом конце кухни стоял Брейк.

– О, сколь ужасно падение могучих!

И он неторопливо направился к Тому-Чье-Имя-Нельзя-Произнести.

– Я вижу, ты таки нашел мой амулет!

– А ты кто такой? – Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести сумел-таки перевернуться на бок и увидел своего противника. – А-а, Мефисто!

– Что, Брайан, будем называть друг друга запросто, по имени? – спросил Брейк. – Какой у тебя, однако, меч интересный! – заметил он, помахивая оружием. – Казначей был так любезен, что оставил его мне – в агонии, естественно!

– Эй, – заметил Фредди, – мы ведь его тоже убили!

– Целых два раза! – уточнила Гормошка.

– Я бы, конечно, не прочь потолковать с тобой о старых добрых временах, – сказал Брейк (Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести тем временем ухитрился подняться на колени), – но мне нужно сделать кое-что, что мне следовало сделать много лет тому назад.

Он замахнулся мечом, целясь снести голову Тому-Чье-Имя-Нельзя-Произнести, но Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести с неожиданным проворством взмахнул рукой, растопырив пальцы. И меч ударился о воздух, не долетев до руки, словно воздух был каменной стеной.

– Разве ты не знал, – спросил Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести, откачнувшись назад и встав в полный рост, – что невежливо обезглавливать волшебника его собственным заколдованным мечом?

И он воздел свою волшебную палочку, пока Брейк пытался высвободить меч, застрявший в невидимой преграде.

– Что ж, – сказал Брейк, – наконец-то мы спустя столько лет выясним, кто из нас лучший волшебник!

– Кто из нас лучший волшебник – это давно известно, – ответил Тот-Чье-Имя-Нельзя-Произнести. – Но сегодня я покончу с этим состязанием раз и навсегда!