Королевство теней - Эрскин Барбара - Страница 31

– Я слышала о том, как вы застряли в лифте, дорогая. – Острый слух леди Битти уловил их разговор. – Мне ужасно жаль. Дункан велел представителю компании, изготавливавшей эти лифты, прийти и проверить каждый винтик.

Генри улыбнулся.

– Мне кажется, дело не в лифте, леди Битти. Просто произошел сбой в подаче электроэнергии, как я понял.

– Что бы это ни было, – Клер изобразила широкую улыбку, – я больше не подойду к этим лифтам. В следующий раз, когда мне понадобится попасть в конференц-зал, я возьму альпинистское снаряжение и буду подниматься по наружной стене.

– Прекрасная идея, – Генри зааплодировал, – а если тебе нужен будет человек для страховки, позови меня.

Среди общего смеха Клер увидела, как Пол повернулся к своему компаньону и задумчиво посмотрел на него. Выражение лица мужа было совсем не добрым...

Дайана встала со своего места у окна и села поближе к Полу, держа в руке бокал. На работе она тоже одевалась в черное, но гораздо строже, а волосы обычно зачесывала назад, перевязывая их бархатной ленточкой. Она слегка изменила позу, так что ее бедро прижалось к ноге Пола.

– Нельзя допускать, чтобы твоей жизнью управляли разные фобии, – громко сказала она. – А ты не думала о визите к психиатру, дорогая?

Клер вздрогнула. Она взглянула на Пола. У него на губах блуждала чуть заметная усмешка.

– Нет, Дайана. – Ей удалось изобразить улыбку. – Я еще не чувствую себя достаточно сумасшедшей для этого. Пока еще нет.

– О, я не имела в виду...

– Конечно, – вступил в разговор Джордж Пирс. – Мне кажется, Дайана имела в виду психотерапию. Там много всяких приемов. Могут научить даже дотрагиваться до пауков!

В углу комнаты сэр Дункан Битти залпом осушил свой бокал и протянул его Полу, чтобы тот налил ему еще – он пристально смотрел на Пола и все больше хмурился.

– Кажется, это называется терапия отвращением, – сказал он. – Есть разные методы лечения всяких фобий, но по-моему клаустрофобия – одна из самых распространенных. Признаюсь, я сам не люблю эти лифты. – Он с доброй улыбкой повернулся к Клер.

Та тоже улыбнулась. Она видела, что Дайана все ближе придвигается к Полу, видела его кажущееся безразличие. Клер вздохнула. Вечер явно обещал быть утомительным. Через несколько минут она извинилась, что ей надо завершить приготовления к ужину, и спустилась на кухню.

Ей очень понравилось самой готовить ужин. В последнее время с ними всегда была Сара Коллинз, и Клер позволяла готовить ей, а сама лишь выбирала меню. На этот раз, к явному неудовольствию Пола, она отказалась вызвать Сару в Лондон и последние три дня посвятила приготовлениям, походам по магазинам и уборке. На это были свои причины: она отчаянно старалась чем-то занять себя, заполнить делами каждую минуту и лечь спать такой усталой, чтобы не видеть никаких снов и с удивлением обнаружила, что эти занятия доставляют ей удовольствие. Клер хорошо готовила, но как-то совершенно забыла об этом. Она сознательно проигнорировала намек Пола на то, что Сара сделала бы все лучше, а если усталость брала свое, то ведь именно этого Клер и добивалась. Так она не давала себе ни одной секунды на размышления, касающиеся предстоящего вечера.

Клер оглядела кухню. Она выглянула в окно и поежилась. Снаружи в саду было туманно и промозгло. А внутри было тепло и светло. Закуски были расставлены на кухонном столе, оставалось только отнести их в столовую; кастрюля с мясом стояла в духовке, овощи, салат и соус были готовы. Клер прошла в столовую и огляделась: вино было открыто еще час назад, осенние розы стояли в серебряной вазе в центре стола, в хрустальных бокалах отражался свет – все было готово. Клер взяла коробок спичек из буфета и зажгла свечи в серебряном подсвечнике, потом устало опустилась на стул. Ей нужна была лишь минута отдыха перед тем, как вернуться в гостиную и пригласить гостей к столу.

Но Изабель уже ждала ее в темном углу комнаты.

Глава седьмая

Майри подозрительно смотрела на свою молодую хозяйку.

– Что вы здесь делаете в полном одиночестве, миледи? – На мгновение она подумала, уж не плачет ли Изабель.

Девушка резко отвернулась.

– Я сегодня опять поеду кататься верхом, Майри. Скажи Хьюго, чтобы привел свежую лошадь.

Майри нахмурилась.

– Миледи, не делайте этого. Вы просто мучаете себя. Это не поможет.

– Поможет. – Изабель положила руку на свой почти неуловимо увеличившийся живот. – Должно помочь. – Она сжала зубы. – Свежую лошадь, Майри.

Ей больше не запрещали покидать замок: графиня со своей свитой могла кататься верхом где хотела, раз она уже носила под сердцем наследника. И Изабель ежедневно скакала по болотам, невзирая на погоду, до тех пор, пока ее лошадь не начинала спотыкаться от усталости, а свита – задыхаться от быстрой скачки. Она заставляла лошадь прыгать через ручьи и канавы и возвращалась домой в сумерках измученная и обессиленная. Все равно ребенок в ней рос, и это наполняло Изабель ужасом и отвращением – ей было невыносимо сознавать, что что-то от лорда Бакана растет в ней, что часть его стало и частью ее. К тому же ее путала сама мысль о родах: это была одна из немногих вещей, которых она по-настоящему боялась. Этот страх жил в ней с того времени, как родился ее брат Дункан, и четырехлетней Изабель пришлось наблюдать этот кошмар.

Она отчетливо помнила это время – несколько теплых дней в начале сентября 1289 года, которые останутся навсегда в ее памяти, как дни крови и ужаса.

Граф Файф с недоверием отнесся к радостному сообщению жены, что она ждет ребенка. Он пристально посмотрел на Джоанну, не решаясь сказать ей, что, по его мнению, все могло оказаться еще одной ложной тревогой – ведь прошло уже более трех лет с рождения их первого ребенка и жена давно разочаровала его. Первенцем была девочка. Джоанна зябко поежилась и плотнее запахнула плащ, вспомнив гнев и разочарование мужа, когда тот стоял и смотрел на крошечное существо, лежавшее на ее руках. Но на этот раз все будет по-другому: она молилась святой Маргарет и святой Бригитте и даже самой Деве Марии; они непременно ей помогут. Молодая графиня была уверена, что получив наследника, ее Дункан вновь станет жизнерадостным, молодым человеком, к которому она когда-то приехала из Англии прелестной юной невестой. Тогда он был счастлив получить ее в жены, хотя у нее не было приданого, но Джоанна была дочерью графа Клерского, Харфордского и Глостерского и близкой родственницей английского короля Эдуарда. Тогда он обращался с ней, как с бесценным сокровищем.

Все это долгое жаркое лето после отъезда молодого графа они ждали. И вдруг в один злосчастный день крепкий стабильный мир Изабель неожиданно изменился.

Теплый сентябрьский денек подходил к концу, за узкими окнами замка поднялся легкий бриз, предвестник ранних осенних холодов. Джоанне де Клер, стоящей у окна, день показался долгим и утомительным, и она с удовольствием вдыхала прохладный воздух после духоты зала, где проходил ужин. Из-за ближних холмов пробивались последние лучи заходящего солнца, освещая берег и окрашивая волны в кармин и золото. В любой день мог вернуться граф, и Джоанна, теперь уже на последних месяцах беременности, могла предъявить ему наглядное свидетельство того, что она не ошиблась.

Мальчик-слуга подбросил сухих дров в огонь, и сладковатый запах разлился по комнате, почти нейтрализовав зловоние, исходившее от рва со стоячей водой. Его даже осенний ветер не мог развеять. Скоро вся семья поедет на юг, оставив северные замки графа Файф, где они провели все долгое лето.

Приглушенную беседу женщин, сидевших на скамьях у огня, неожиданно перебил громкий детский смех. Мальчик продолжал осторожно подкладывать дрова в огонь, и когда каждая новая сухая веточка с треском разгоралась, яркая вспышка пламени освещала красную юбку платья ребенка.

Майри тогда была совсем молодой и немного нервничала, впервые оказавшись на службе у графини.