Тоскана для начинающих - Эдвардс-Джонс Имоджен - Страница 10

10

Десять минут они едут в молчании – и вот перед ними дом Дерека и Барбары, с хозяйственными постройками и огромным сараем из каштана. Он значительно больше, чем «Casa Mia». Снаружи выглядит вполне по-итальянски, но внутри меблирован (Белинда любит это подчеркивать), как большой дом в стиле Баррета в окрестностях Манчестера, – собственно, оттуда и привезена вся мебель. В гостиной, помимо большого телевизора размером с экран кинотеатра и горчично-желтого, с подлокотниками, кресла Дерека, стоят еще розовый кожаный диванный гарнитур из трех предметов цвета женских половых органов, большой кофейный столик со стеклянной поверхностью и книжная полка с видеофильмами. С потолка в столовой свисает люстра из золота и стекла, которую специально привезли из магазина «Хэрродс». Вообще-то, что самое интересное – и Барбара имеет склонность рассказывать об этом после пары бокалов вина, – это, по правде говоря, уже вторая люстра, которую магазин Хэррода присылает в хозяйство Хьюиттов. Первая окончила свои дни грудой хрустальных осколков, выскользнув из кузова грузовика, ехавшего вниз по Долине, в Кастеллине, по дороге на Кьянти. В результате люстра благодаря своему дорогостоящему и непростому путешествию в доме играет особую роль. Обеды чаще подаются не на террасе в ароматном вечернем тепле, а в душной столовой. И сегодняшний вечер не исключение.

***

К моменту прибытия Белинды и Мэри Барбара поглощает уже второй стакан джин-тоника и седьмую оливку. Она одета в леопардовой расцветки топ с рукавами-крылышками и белые бриджи и носится туда-сюда из кухни в гостиную, смешивая напитки.

– Белинда, Мэри, проходите, проходите, – говорит она, касаясь плеч обеих своих гостий. – Проходите г; гостиную. – Она провожает их вперед, продолжая рассказывать Хоуарду историю люстры. Он идет непосредственно позади нее и улыбается, как будто никогда раньше этой истории не слышал. – А потом, – заключает она, – мы обнаруживаем, что она вывалилась из кузова грузовика…

– Правда? – говорит Хоуард. Его пересохшие губы потрескались. Взгляд застыл на бутылке спиртного, которую Барбара держит в руке.

– Это забавно, правда? – отвечает она. – Что, ты говоришь, ты хотел?

– Джин, – просит Хоуард. – Пожалуйста, – добавляет он быстро.

– Джин с чем?

– О, – говорит Хоуард, который, конечно, не зашел так далеко, чтобы думать о коктейлях, – с чем угодно, что у тебя есть…

– Биттер-лимон?

– Биттер-лимон отлично подойдет, – поспешно кивает Хоуард, вперясь взглядом в бутылку, – он жажде! слиться со своим стаканом.

– О, Белинда! – говорит Барбара, ставит бутылку и возвращается в гостиную. – Что бы вы с Мэри хотели выпить?

– Я бы не отказалась от джина с тоником,– говорит Белинда, – а Мэри выпьет «Спитцер», поскольку она за рулем.

– Хорошо, – говорит Барбара, встряхнув гривой своих жестких белокурых волос. – Сейчас все будет готово.

– Надеюсь, ты не возражаешь, – говорит Хоуард, сталкиваясь с хозяйкой на пороге: в руке у него большой стакан с зеленым напитком, – я сам себе налил.

– Не глупи, Хоуи, – говорит Барбара, слегка подталкивая его. – Моя casa – это твоя casa. Будь как дома. Мы здесь не настаиваем на церемониях. Правда, Дерек? Дерек! – кричит она через кирпичную арку в холл, в сторону вроде бы запертой двери.

Раздается громкий шум сливаемой воды. Белинда, Мэри, Хоуард и Барбара вперяют взгляды в белую дверь. Ничего не происходит. Потом снова поток натужно сливаемой воды – и вдруг Дерек открывает дверь.

– О! – произносит он, его карие глаза округляются от удивления, когда он сталкивается лицом к лицу с публикой. – Я и понятия не имел, что гости прибыли.

– Да, – говорит Барбара. – Ты просидел там довольно долго.

– Прошу прощения, – говорит Дерек, проходя в гостиную и проводя большим пальцем по ремню своих бежевых брюк с широкими штанинами. – Меня застали немного врасплох.

– Как я говорила, – продолжает Барбара, и темно-бордовая линия ее губ смыкается, – мы здесь, в этом доме, не настаиваем на церемониях.

– Итак, – говорит Белинда, поигрывая своим бахромчатым красным шарфом, повязанным вокруг талии: она пытается придать разговору более возвышенное звучание, – ты уже стал жертвой музы, Хоуард?

Прошу прощения? – отзывается Хоуард, наполовину погруженный в свой стакан с джином, разбавленным биттер-лимоном. Он смотрит на нее светлыми, тусклыми глазами; в них застыло страдание, потому что сегодня ему не миновать общения с другим человеческим существом. У Хоуарда стройное, загорелое тело и лохматые, неопрятные светлые волосы. В рубашке из денима с открытой шеей, в свободно сидящих джинсах и кожаных сандалиях, он все еще не лишен сексуальной привлекательности. – Гм… нет. Что? Муза? Нет, по правде говоря, нет, – запинается он. – Я сидел, уставившись в экран своего компьютера, и целый день пытался вытащить своего героя из постели.

– Правда? – говорит Белинда, стараясь выглядеть одновременно заинтересованной и умной. – Он там застрял?

– Ну, мне удалось напечатать двадцать слов, – говорит Хоуард, осушая свой стакан.

– Лишь бы только это были хорошие слова, – говорит Белинда с легким смешком, Дерек в этот момент передает ей ее джин-тоник.

– А потом я их все стер, – продолжает Хоуард.

– О! – говорит Белинда, делая маленький глоток. – Ну а я нахожу, что мой oeuvre 52 приходит ко мне совсем естественно. В самом деле, бывают дни, когда меня до такой степени охватывает вдохновение, что я просто не могу остановиться. Я пишу, и пишу, и пишу. – Ее рука с розовыми ноготками как будто строчит что-то в воздухе.

– Я не знал, что ты пишешь роман, – говорит Дерек, садясь на низкий край своего розового дивана, – он расставил в стороны свои стройные ноги, устраивая поудобнее живот.

– На самом деле это не совсем роман, – говорит Белинда, одергивая свой наряд, как раз подобающе артистичный.

– Ну, мой весьма ограниченный опыт говорит мне, что книга – это или роман, или нет, – замечает Хоуард. Гремя льдом в пустом стакане, он встает с места и направляется обратно на кухню.

– Полагаю, это можно назвать дневником. – Белинду невозможно смутить. – Я всего лишь записываю туда свои apergus и pensees 53.

– У кого новые шлепанцы 54? – говорит Барбара, входя в комнату с подносом оливок.

– Да нет, любовь моя, – поправляет Дерек. – Это Белинда. Она записывает свои apergus.

– А, ну хорошо, – говорит Барбара, слегка пожимая плечами в знак того, что она не в курсе разговора. – Я спрашиваю только потому, что на мне – новые шлепанцы. – Она поднимает повыше золотую тапочку: менее золотую и больше похожую на тапочку, чем та пара, что она надевала утром на рынок.

– Они хорошенькие, – говорит Мэри: у нее в руке «Спитцер», она сидит, забравшись с ногами на диван.

– Спасибо, дорогая, – говорит Барбара. – Ты тоже.

Мэри улыбается.

– Она похожа на официантку, – говорит Белинда и встряхивает рукой со стаканом.

– Нет, не похожа, – возражает Барбара.

– Этот ее черно-белый наряд, – продолжает Белинда.

– Не обращай внимания. – Дерек похлопывает Мэри по руке. – Ты выглядишь очень хорошенькой.

– Да, это мило, – говорит Барбара, нагибаясь вперед, чтобы взять бирюзовую с золотом пачку сигарет со стеклянной поверхности кофейного столика. – Дерек и я уже давно не принимали гостей, – добавляет она, потом прикуривает ментоловую «Сент-Мориц» и выдыхает дым.

– Да, любовь моя. С прошлой недели. – Дерек кивает в знак согласия.

– Не возражаете, если я?.. – спрашивает Хоуард с порога комнаты, помахивая своим пустым стаканом перед носом у остальных сидящих в гостиной.

– Нет, приятель, – говорит Дерек, одновременно закидывая в рот три оливки. – Продолжай, наливай себе.

– Так, значит, твои постояльцы завтра прибывают, Белинда? – спрашивает Барбара, слегка постукивая пальцем по сигарете.

вернуться

52

произведение (фр.).

вернуться

53

Наблюдения и мысли (фр.).

вернуться

54

Англ. shoes.