Маленький скандал - Эндрюс Мэри Кей - Страница 132

Глава 59

Мы с Остином сидели в машине перед обшарпанным кирпичным домом Винса Баскомба на окраине города. Стояло бабье лето — лучшая его пора, и день выдался на удивление красивым. В такой день так хочется сгрести упавшие листья в огромную кучу и упасть в нее, вдыхая непередаваемый аромат ранней осени.

— Как грустно, — сказала я, окинув взглядом облупившуюся краску на доме Винса, заросший сорняками двор и дверь парадного входа, которая, казалось, держалась на одном честном слове. — Когда я была маленькой девочкой, Баскомбы жили в большом красивом старинном доме в самом центре. Этот дом назывался «Берд-сонг». Я думала, так было и будет всегда. Лоррейн ездила на большой красивой машине, а Винс каждый год покупал у моего отца новенький автомобиль для себя. У них было много денег.

— Судя по тому, как выглядит это местечко, теперь Баскомб на мели, — поморщившись, сказал Остин. Он кивнул в сторону старенькой «хонды», притулившейся у подъезда. Она была покрыта опавшими листьями и сосновыми иглами. Две шины спущены. — Это тебе не «линкольн».

— Может, он слишком болен, чтобы разговаривать, — начала было я. — Надо было сначала позвонить. Он меня не знает. Я сглупила.

— Если он не захочет разговаривать, то он и не будет, — резонно заметил Остин. Он вышел из «вольво». — Пойдем.

— Ладно.

Бетонное крыльцо было покрыто въевшейся грязью. У двери валялись опавшие листья и стоял большой пластиковый мешок для мусора, который, похоже, никто не выносил, по крайней мере, месяц.

Остин позвонил в дверь, и я затаила дыхание. Прошла, наверное, минута, которая мне показалась вечностью.

— Пойдем, — сказала я, дернув Остина за рукав. — Я не могу.

— Кто-то пришел? — донесся слабый голос из-за двери. — Кто-то пришел? Таня, это ты?

— Ответь ему, — прошептал Остин, — или это сделаю я.

— Мистер Баскомб, — задыхаясь, сказала я. — Это не Таня. Меня зовут Кили Мердок. Вы раньше были знакомы с моим отцом, Уэйдом Мердоком. Вы можете подойти к двери, мистер Баскомб?

— Нет, черт возьми! — прокричал он. — Я прикован к этой чертовой кровати. Но раз уж вы пришли, можете зайти.

Дверь открылась легко. Когда мы вошли, нас чуть не сбила с ног удушающая волна пропитанного запахами мочи воздуха. В комнате было сумрачно. Была включена лишь настольная лампа. Кровать стояла у стены, и в этом свете мы могли разглядеть лишь силуэт человека, полулежащего на подушках.

— Ну что, не стойте на пороге. Дверь закройте. Я не собираюсь оплачивать отопление улицы.

Я вошла и, наконец, смогла разглядеть обстановку. На Винсенте была вязаная лыжная шапочка, надвинутая почти до бровей, и серый свитер. Ниже пояса он был укрыт вязаным шерстяным пледом веселой яркой розово-голубой расцветки. Но что меня действительно поразило, так это то, как этот мужчина усох. Сейчас он едва весил сорок килограммов.

— Ну, давайте же, заходите. Чего вы хотите? Вас Таня послала?

— Кто такая Таня? — спросил Остин.

— Таней зовут мою так называемую домашнюю медсестру, — сказал старик. Он подозрительно на нас покосился. — А вы кто такие, черт возьми?

— Я — Остин Лефлер, друг Кили, — сказал Остин и протянул завернутый в ярко-желтую бумагу горшок с цветами. — Мы принесли вам цветы. Мы слышали, что вы болеете.

— Болею? Это хорошо сказано. Я умираю. Ваши цветы, скорее всего, протянут дольше, чем я.

Мы с Остином приближались к старику осторожно, мелкими шажками, словно шли по минному полю. Остановились мы в нескольких шагах от кровати.

Баскомб снял с лампы абажур и ткнул лампой в мою сторону. Я прикрыла глаза от яркого света.

— Ты дочка Мердока? — спросил он. Впервые я заметила, что он был без вставных челюстей. Десны его были ярко-розовые, и эти десны в сочетании с вязаной шапочкой и веселым пледом создавали ощущение, будто перед тобой переросший младенец.

— Да, сэр, — сказала я.

— Я знаю твоего отца, — сказал Баскомб, явно довольный тем, что смог вычислить мою родословную. — И твою маму тоже знавал.

Остин толкнул меня в бок.

— Да, сэр. Поэтому я и пришла с вами поговорить.

— О чем? — спросил он.

— Ну… — Я обвела взглядом комнату. Оранжевый палас был весь в грязи, низкий кофейный столик перед кроватью уставлен склянками с лекарством, там же валялась истрепанная стопка журналов «Ридерз дайджест». В дальнем углу комнаты докрасна раскалился масляный обогреватель. Перед ним стояли два хромированных стула.

— Можно нам присесть? — спросила я.

— Раз уж пришли — садитесь, — сварливо пробурчал Баскомб.

— Может, вам что-нибудь принести? — спохватилась я, вспомнив о хороших манерах. — Стакан воды? Или лекарство?

Баскомб сдвинул ворот свитера, обнажив бледную морщинистую грудную клетку. Над левым соском был голубой пластырь, под ним шла трубка.

— Вот мое лекарство, — прокряхтел он. — Другого мне не надо. Вы можете присесть, если хотите.

Мы оттащили стулья как можно дальше от обогревателя и сели.

— Насчет моей мамы, — начала я.

— Красивая женщина, — сказал Баскомб, кивая. — Ты отчасти в нее пошла, но думаю, тебе об этом известно.

— Насколько хорошо вы знали Джаннин Мердок? — спросил Остин.

Баскомб откинулся на подушки и закрыл глаза. Вначале я подумала, что он уснул.

— Полагаю, вы знаете печальную историю моей семейной жизни? — спросил он, не открывая глаз.

— Да, сэр. Я знала миссис Лоррейн, и я ходила в школу с вашей дочерью.

— Лоррейн была отличным человеком, — сказал он, открыв, наконец, глаза. — Настоящая леди, не то, что две остальные потаскушки, на которых я имел глупость жениться. Этот рак, от которого я сейчас страдаю, эти мучения… Они мне даны в наказание за то, как я обращался с матерью моих детей.

— Мне жаль, — сказала я тихо.

— Да ладно, — сказал он, — я сам на себя все это навлек.

— Насчет Джаннин… — напомнила я. Баскомб вздохнул и посмотрел прямо на меня.

— Вы знаете кое-что обо мне, полагаю, вы и про свою мать кое-что знаете?

— Я знаю, что у нее был роман с человеком по имени Дарвис Кейн, который работал на моего отца, — сказала я. — Я знаю, что они с Дарвисом встречались в вашем охотничьем домике, чтобы там заниматься сексом. — Я прикусила губу и решила не тянуть резину. — Я встретилась с маминой кузиной Соней Уайрик в прошлом месяце. Я знаю, что она была самой близкой маминой подругой, и подумала, что она может хоть что-то знать о том, куда уехала моя мама, и где она все эти годы была.