Маленький скандал - Эндрюс Мэри Кей - Страница 134

Глава 60

— Твоя мама умерла, — сказал Вине Баскомб. — Так что можешь передать своему отцу, что он может жить своей жизнью. Ты это хотела узнать?

Я заморгала, стараясь обрести дыхание. Внезапно я почувствовала, что больше не могу вдыхать этот отравленный воздух. Я бросилась к двери, словно ненормальная.

На крыльце, согнувшись пополам, я судорожно глотала свежий воздух. На небо, закрывая солнце, надвигались серые тучи. Золотой листок сорвался с соседнего дерева и приземлился на носок моей туфли. Я подняла его и провела пальцем по резному краю. Это был лист гинкго.

Бабье лето быстро уходило. Скоро этот двор и все прочие покроются ковром опавшей листвы. Я вспомнила другой такой осенний день.

Мама помогала мне собирать опавшие листья в нашем дворе, но только самые лучшие, без изъяна. У нас тоже росло дерево гинкго. Потом, дома, мама вытащила гладильную доску, и мы проглаживали каждый листок горячим утюгом через вощеную бумагу. Запах напоминал мне запах мелков.

Прогладив каждый листок, мы накололи их на картонки из-под воротничков папиных рубашек — с такими картонками они возвращались из прачечной, а после мама велела мне написать на каждой картонке название того дерева, с которого упал приколотый лист. Красный клен. Дуб болотный. Сикомор античный. Орех пекан. Гинкго.

Мне нравилось, как выглядели листья, которые мы прикололи к обоям на кухне. Но было немного непонятно, зачем мы это делали.

— Так они будут жить вечно, — сказала мама, потрепав меня по волосам. — Красота слишком быстро исчезает. Если оставить эти листья на земле, они станут коричневыми, сморщатся и превратятся в пыль. Но мы с тобой обманем природу, и тогда завтра наши листья будут такими же красивыми, как сегодня.

И она была права. Яркие цвета листьев не поблекли — они оставались все теми же, пока накануне Пасхи мы не заменили их пасхальными зайчатами, сделанными из комочков ваты и соломки.

Я слышала, как за спиной у меня открылась дверь. Остин вышел и остановился возле меня. Он вытер вспотевшее лицо платком.

— Ну что же, нам не придется этой осенью идти в салон и делать паровую маску.

— Не придется, — согласилась я.

— Ты в порядке?

— Вроде того.

— Хочешь вернуться? Старик крепко утомился. Я не думаю, что он привык так много разговаривать.

Я кивнула и следом за Остином вошла в дом.

— Я бы хотел стакан воды, — сказал мне Баскомб. — И еще на кухне в шкафу под раковиной должна быть бутылка скотча. Налейте на три пальца.

— Я принесу, — сказал Остин.

Я снова села на стул. Когда Остин принес выпить, Баскомб глотнул, кивнул и поставил стакан на кофейный столик.

— Как умерла мама? — спросила я. В моей голове один вопрос теснил другой. — Ее кто-то убил?

Баскомб поднял руку:

— Убийства не было. Это был несчастный случай. Просто несчастный случай.

— Тогда почему вы никому ничего не сказали? — воскликнула я. — Ты, сукин сын, знал, что она мертва все эти годы?!

— Кили, — сказал Остин и пожал мне руку, — дай человеку сказать.

Баскомб взял стакан с виски и ополовинил его одним долгим глотком.

— Это нормально, — сказал он, причмокнув губами. — Она не может сказать мне ничего такого, что бы я сам себе не говорил.

— Что произошло? Как она умерла? — требовательно спросила я.

— Меня не было там в тот момент, когда она погибла, — сказал Баскомб. — Соня позвонила мне в два часа ночи в истерике. Лоррейн уже успела меня вышвырнуть, и я спал на диване в офисе. Я поехал прямо туда, но было уже поздно. Джаннин уже нельзя было помочь, понимаете?

— Нет, — упрямо сказала я.

Баскомб взял стакан и сжал его в ладонях.

— Вот поэтому она умерла, — мрачно глядя в стакан, сказал он. — Из-за пьянки. — Он поднял на меня глаза. — Сразу после этого я завязал. Ни капли в рот не брал вплоть до того момента, как врач объявил мне, что у меня рак. Теперь я думаю, какого черта?

— Просто расскажите мне, что произошло, ладно? — сказала я.

— Они все были там в домике. Пили. Дарвис Кейн, твоя мать, Дрю и эта Пламмер.

— Лорна.

— Да. Если верить Дрю, твоя мать с Кейном были там весь день — пили и веселились. У Кейна был мерзкий характер, а когда он пил, то становился еще омерзительнее. В какой-то момент, если верить Дрю, Кейн ударил Джаннин по лицу. И вот тогда Дрю решил, что Кейна пора выпроводить отсюда. И Кейн действительно уехал. Он уехал на машине Джаннин, а она осталась в лесу не при делах. Вот тогда она позвонила Соне и попросила ее приехать и отвезти ее домой.

Баскомб откинул голову на подушки.

— Двадцать пять лет. Я не понимал, что это было так давно. После того, как все это случилось, мне это казалось сном. Я и относился ко всему этому как к кошмару — к тому, чего никогда не было.

— Этот ваш сон стал настоящим кошмаром для моего отца и для меня, — сказала я. — И этот кошмар никогда не кончался. Что случилось после того, как Кейн уехал? Как умерла моя мать?

— Кейн вернулся в домик, но на этот раз у него было при себе ружье, — сказал Баскомб. — Он размахивал им, грозился убить Джаннин. Он даже пару раз выстрелил до того, как Дрю вступил с ним в драку и попытался отнять у него ружье. И как-то так случилось, что ружье выстрелило. И на этот раз пуля попала в Джаннин.

Баскомб взял стакан и осушил его.

— И как раз в этот момент вошла Соня. Джаннин истекала кровью, и Лорна визжала, и Кейн, когда понял, что случилось, выскочил из дома и уехал до того, как кто-то из нас успел его остановить.

— А моя мама умерла.

— Мы ничего не могли сделать, — сказал Баскомб. — Полицию вызвать побоялись, потому что не знали, как все случившееся объяснить: женатый президент местного банка в какой-то хижине в лесу со своей любовницей. Дрю вот-вот должен был участвовать в перевыборах на должность окружного администратора. Замужняя женщина с простреленной грудью? И кровь по всему дому. Они запаниковали. Они все были пьяны и запаниковали. К тому времени, как я приехал, все уже было закончено. Все, что мы могли сделать, это убрать грязь и придумать что-то правдоподобное. Так мы и поступили.

— Где она сейчас? — спросила я шепотом. — Что они сделали с маминым телом?