Маленький скандал - Эндрюс Мэри Кей - Страница 17

— Бедняжечка моя, — сказала Глория, сочувственно щелкая языком. — Я обязательно приду к тебе и принесу немного специальной мази для ступней. Мне привезли ее из Англии. И еще — знаешь что? — я заскочу в «Силвер спун» и возьму тебе там твой любимый суп. А теперь сиди смирно, не успеешь и глазом моргнуть, как я буду у тебя.

— Но Уолтер думает, что кухню мне, возможно, не потянуть, с учетом того, в каком состоянии находятся мои ноги, и рынок ценных бумаг тоже, сама знаешь…

— Послушай, Аннабелл, — быстро заговорила Глория, — разве это не сам Уолтер тебе говорил, что он устал от этих темных дубовых шкафов? Разве не Уолтер ворчал, что в старом холодильнике не хватает места для пива?

— Да, но Уолтеру кажется…

Глория засмеялась своим звонким раскатистым смехом.

— Моя дорогая, когда это мы позволяли Уолтеру не давать нам делать то, что нам хочется? Помнишь, когда он сказал, что те портьеры для дамской гостиной слишком дорогие? И мы просто слегка урезали счет, и ты оплатила их из своих средств? Если быть честной, ты же знаешь, мужчинам никогда не понять, что приличные жилищные условия стоят немало. Слава Богу, твой папа оставил тебе достаточно денег.

— Папа всегда хотел, чтобы я жила в окружении красивых вещей.

— Только самое лучшее, таков всегда был девиз Артура Шокли, — согласилась Глория. — Надеюсь, сейчас Уолтер не с тобой?

— О нет, — сказала Аннабелл. — Он сейчас играет в гольф.

— Отлично, — ласково сказала Глория. — Может, и десерт какой-нибудь захватить? Как насчет лимонных батончиков?

— Ну… — колебалась всего лишь мгновение. — Только чтобы кусочков цедры было поменьше. Ты же знаешь, мой пищевод…

— Сейчас буду у тебя, — сказала Глория. Глория повесила трубку и почесала затылок.

— Что-то мне все это не нравится, — сказала она. — Сперва — банк, потом — Аннабелл.

— Это все Джерниганы, — согласилась я. — Они вставляют нам палки в колеса, вот что это такое. Уолтер Уэйтс плевать хотел на ситуацию на рынке, а уж до ступней Аннабелл ему точно нет никакого дела.

— Зато у него счет в «Мэдисон мьючел», и, как мне кажется, в гольф он играет с Джерниганом-старшим, — заметила Глория.

— Это все я виновата, — сказала я. — Аннабелл предлагала нам работу на триста тысяч долларов, и, чтобы сохранить эту работу, ты собираешься ехать к этой стерве и лизать ее старый костлявый зад.

— Кили, если речь идет о том, чтобы сохранить Аннабелл как клиентку, я не только буду ей зад лизать, я готова растирать шишки у нее на ногах и разжевывать ее лимонные батончики, — сказала Глория, взяв со стола сумочку. — Оставляю тебя тут за старшую, — сказала она, направляясь к двери. — И не волнуйся насчет Аннабелл. Она согласится. Особенно после того, как я скажу ей, что эти кухонные шкафы ручной полировки, которые ей так понравились, в следующем месяце будут продаваться со скидкой. Ты знаешь, что ее кузина Бекки как раз только что отремонтировала свою кухню? Черт меня подери, если Аннабелл позволит Бекки иметь то, чего у нее нет. Увидишь. Я сегодня же уговорю Бекки подписать чек.

— На эти шкафы скидки не будет, — заметила я.

— Но Аннабелл об этом не знает, — мрачно сказала Глория. После ухода Глории я стала готовиться к презентации, которую должна была устроить для наших новых клиентов, Сьюзен и Бенджамин Чин. Обоим было около тридцати, оба работали педиатрами и оба делали стремительную карьеру. Я встретила Сьюзи в прошлом году на мероприятии, устраиваемом Молодежной лигой. Когда она узнала, чем я зарабатываю на жизнь, она вцепилась в меня, как собака в кость.

— О Боже! — сказала Сьюзи, хватая меня за руку. — Пообещай мне, что ты приедешь ко мне и сделаешь все как надо.

— Что сделаю как надо? — спросила я.

— Этот дом. — Сьюзи застонала. — Этот ужасный, жуткий дом. Как выяснилось, Чины купили дом в псевдотюдоровском стиле в Хэмптон-Корт, новом жилом массиве, усеянном такими же новоделами под старину. Строители словно специально сделали дом по самым худшим образцам того, что принято называть английским загородным домом — темная штукатурка, темные панели, открытые потолочные балки, деревянные ставни слишком больших размеров, металлическая наружная дверь. Потолки были слишком высоки, деревянные полы слишком сильно блестели, окна и двери расположены неудобно, как, собственно, и сами комнаты.

Чины и их две маленькие дочки пытались как-то обжить этот дом, но родители были слишком заняты на работе, чтобы успеть задуматься о том, что им на самом деле нравится, и что нет. Соответственно никакого плана относительно возможной перестройки у них в голове не было.

Мы со Сьюзи провели вместе два счастливых месяца, болтая, гуляя по магазинам, вместе сидели в кафе, присматривались друг к другу, и лишь потом приступили к главному — к обсуждению того, как превратить их мавзолей в жилой дом.

Я принесла Сьюзи целую кипу журналов по интерьерам, чтобы она сделала закладки в тех местах, которые ей понравились.

Она вернула мне весьма аккуратно составленный отчет. Цвета — нейтральные, допустимо лишь немного красного и черного. Мебель — в основном традиционная, хотя Бен более склонялся в сторону современной, а Сьюзи нравилась мебель в фольклорно-французском стиле. Искусство — Бен начал коллекционировать современное южное фольклорное искусство. Сьюзи нравились цветочные акварели.

Бен тоже внес свой вклад в работу по переустройству дома. Он составил бюджет. За первый год Чины могли внести сорок тысяч долларов. На эти деньги они хотели бы обставить свою семейную комнату, купить хороший ковер в гостиную и приобрести люстру для столовой, которая пока еще пустовала.

Я как раз доставала образцы тканей для их новой софы и дивана, когда услышала, как зазвенел колокольчик над дверью.

— Привет, Сьюзи, — сказала я, держа в руке лоскут темно-зеленого сукна. — Я как раз думала о твоем новом диване.

Вместо того чтобы пройти и сесть за мой стол, Сьюзи продолжала стоять в двери, держа руки в карманах своего белого медицинского халата. Ее обычно сияющее лицо выглядело удрученным.

— О, Кили, — сказала она тихо. — Я не знаю…