Маленький скандал - Эндрюс Мэри Кей - Страница 65

Остин вдохнул и словно побоялся выдохнуть.

— Твоя мама! Господи, ты так на нее похожа! Уилл снова взял снимок в руки.

— Он прав. Вы — копия своей матери. Те же глаза, тот же нос. — Он заправил мне за ухо локон, выбившийся из хвоста. — Те же волосы.

— Все говорят, что носом я пошла в отца, — сказала я и отвернулась.

— Она была красавицей, — сказал Уилл. — Не помню, чтобы вы когда-то говорили о своей матери. Она еще жива?

— Понятия не имею, — ответила я, стараясь говорить как можно более беззаботным тоном. — Она оставила моего отца, когда я была еще ребенком.

Уилл издал только вежливое «О». Вид у него был такой, словно он жука проглотил.

— Вы в этом не виноваты, — сказала я, сжалившись над ним. — Но, если честно, я тоже не помню, чтобы вы рассказывали мне о своей семье.

— Что вы хотите знать? — спросил Уилл. — Мой отец тоже был инженер, но инженер-химик. Он ушел на пенсию, отработав много лет в «Проктор энд Гэмбл», и они с матерью теперь живут в Хилтон-Хед. Он играет в гольф, она — в теннис, и еще на добровольных началах работают в хосписе. У меня два брата и сестра и еще четыре племянника и две племянницы. Мне продолжать?

— Не обязательно, — сказала я, окончательно сдавшись. — Как только мы закончим развешивать картины, нам придется здесь немного убраться.

— Не смею вам больше мешать. — Уилл явно обрадовался, что ему дали шанс к отступлению. — Пришлите счет в офис.

— Не волнуйтесь. Счет, вероятно, прибудет туда раньше вас, — сказала я.

— Так плохо идут дела?

— Бывало и лучше, — уклончиво ответила я. — Летом всегда затишье.

— Особенно в том случае, когда Джерниганы решили скрутить Кили и ее тетю по рукам и ногам, — не мог не вставить Остин.

— Остин, — с тихой угрозой в голосе сказала я.

— Это так, — сказал он, — и ты это знаешь. С тех пор, как ты отменила свадьбу, эта семейка изыскивает все возможности, чтобы загнать вас в угол.

— Уиллу совсем не интересны местные политические разборки, — заметила я, — а у нас с Глорией все идет прекрасно, спасибо.

— Надеюсь, — сказал Уилл, открывая дверь. — И не давайте всяким поддонкам вас пинать.

Как только он ушел, я повернулась к Остину и зло на него уставилась.

— Что это было? — спросил он, съеживаясь, как горелый лист, под моим взглядом. — Что он имел в виду под поддонками?

— Ничего, — сказала я. — У Уилла Махони весьма своеобразное чувство юмора. Он так шутит. Но не думай, что ты так легко от меня отделаешься, Остин. Какого черта ты полез к Уиллу с моими проблемами с Джерниганами? Это только меня касается. И мои отношения с Уиллом чисто профессиональные. И именно такими я и хочу их поддерживать. Понятно?

— Понятно, — сказал Остин. — Прошу прощения за свой длинный язык. Но все это меня страшно злит. Эти Джерниганы думают, что они тут боги. Мне противно смотреть, как они играют тобой как мячиком.

— Больше они не будут пинать меня, как мяч, — твердо заявила я.

Остин понимающе кивнул, затем взял следующую стопку картин и отошел от стены.

— Как будем их вешать?

К трем часам дня мы покончили с инсталляцией. Я оставила скотч на кухонной стойке вместе с запиской «Добро пожаловать домой». Затем повела Остина на экскурсию по Малберри-Хилл.

— Когда он хочет, чтобы вы закончили? — спросил Остин, когда мы вернулись к машине.

— К Рождеству, — сказала я. — Вначале я так и заявила ему, что это невозможно. И мне на самом деле так казалось. Но, похоже, я его недооценила. Когда Уилл Махони за что-то берется, он доводит дело до конца. Посмотри на дом. То, что они уже успели тут сделать, выше моего понимания. Когда он говорит, что работа будет сделана, видит Бог, она делается.

— Деньги неплохой рычаг, — заметил Остин.

— Дело не только в деньгах. Каким-то образом он сумел устроить так, что рабочие считают для себя делом чести снова сотворить из этого дома настоящий шедевр. Я думаю, они по-настоящему верят в то, что Махони заставит завод работать. И знаешь, что я хочу тебе сказать? Я и сама начинаю в это верить.

Остин выглянул из окна на лужайку с дикими цветами — она вот-вот должна была скрыться за поворотом на главную дорогу.

— Ты все еще злишься на Остина? — притворно повинным голосом спросил он. — Или мы снова друзья?

— Друзья, — со вздохом сказала я.

— Лучшие друзья? — Пожалуй, да. Пейдж-то я вычеркнула из списка.

— Хорошо, — сказал он, широко улыбаясь. — У меня есть кое-что тебе сообщить. Я просто ждал подходящего момента. Впрочем, я не уверен, что этот момент уже наступил.

— Ты о чем?

Остин глубоко вздохнул.

— О твоей маме.

— О, черт.

— Просто я люблю всякие тайны. Всегда любил. Ты знаешь, когда другие ребята из моего квартала играли в бейсбол или в футбол или гоняли наперегонки на великах, я сидел дома и читал «Тайны» Нэнси Дрю.

— Не «Крутых парней»?

Остин брезгливо поморщился.

— «Крутые парни» — отстой. В них нет стиля. А Нэнси… — Он вздохнул. — Эти глянцевые картинки с двухместными автомобилями с открытым верхом. Эти шикарные маленькие платья. Не говоря уже о том Неде Никерсоне…

— Понятно. Ты фанат Нэнси Дрю. При чем тут я и моя мама? Остин не спешил с ответом.

— Я пытаюсь понять, правильно ли выбрал время для этого разговора. У тебя сегодня боевой настрой, как видно?

— У меня нормальный настрой, — сказала я и ударила по приборной доске «вольво».

Остин закатил глаза.

— Как скажешь.

— Ты это начал, тебе и заканчивать, — буркнула я. — А то я и в самом деле разозлюсь.

— Ладно, ладно… На днях, когда ты сказала мне, что не имеешь представления, где твоя мать, я начал думать. Я хочу сказать, что я — впрочем, я тебе уже говорил — точно знаю, где моя мама. И по большей части она сидит у меня в печенках. Не пойми меня превратно: я люблю свою старушку, но она доводит меня до безумия. Вопрос в том, что нам всем нужны наши мамы. И тебе нужна твоя. Хорошая, плохая ли — все равно. Особенно сейчас…

— Что значит «особенно сейчас»?

— Сейчас, после этой истории со свадьбой. Ты сейчас на перепутье, Кили. И после того, что произошло у тебя с Эй-Джи, с этим синдромом «покинутой женщины», тебе бы очень не помешало иметь рядом близкого человека — маму.