Маленький скандал - Эндрюс Мэри Кей - Страница 93

Глава 41

Глория подняла глаза от работы, окинула меня взглядом и рассмеялась.

— В чем дело? — спросила я, положив на стол цветной карандаш.

— Видела бы ты свое лицо. Жаль, что у меня нет при себе фотоаппарата. Тебя так раздражает то, что ты рисуешь?

Я взяла в руки другой карандаш и принялась вертеть его между пальцами.

— Я в растерянности. Я просто не могу сделать то, чего от меня ждет Уилл. Но он так хочет, чтобы я это сделала, что просто не знаю, как быть. Не могу его подвести.

Глория встала и подошла к моему столу. Через плечо посмотрела на тот рисунок, над которым я трудилась все утро. Я пыталась изобразить то, как должна выглядеть гостиная второго этажа в Малберри-Хилл. Гостиная получилась прекрасной. Диван с пышными подушками, обюссонский ковер на полу теплых оттенков зеленого с золотом, встроенные книжные полки и огромное венецианское зеркало, которое и задавало настрой всему помещению.

— Что тут невозможного? — спросила Глория. — Чудная комната. Любому понравилась бы.

— Нет, не любому, — поправила я Глорию. — Надо, чтобы она понравилась Стефани Скофилд. Она должна понравиться ей настолько, чтобы она захотела бросить свою прежнюю жизнь в Атланте и переехать сюда.

— Разве ты не на Уилла работаешь? — спросила Глория. — Пусть он сам думает, как ему уломать эту дамочку. Он за ней ухаживает, а ты работаешь на своего клиента.

Ухаживает… Старомодное слово, но оно отчего-то проняло меня. Я тоже хочу, чтобы за мной ухаживали.

— Он ее уже две недели не видел. И он несчастен. Он даже дошел до того, что поехал за ней вечером в Атланту, чтобы сводить в ресторан. И это при том, что рано утром ему надо было приехать на завод с утра — там было совещание. Он сам говорил, что ненавидит Атланту. Да, этот мужчина крепко влип.

Глория похлопала меня по плечу.

— Ты ничего не можешь тут поделать, — напомнила она мне. — Твоя работа состоит в том, чтобы сделать ему дизайн дома. И все. Точка.

— Он ждет от меня большего, — сказала я. — Бедняжка думает, что я могу заставить се влюбиться в дом, а потом и в него.

— Ну что же, тебе это не по силам. — Глория подошла к кофеварке и налила себе кружку кофе. Запах свежемолотого французского кофе наполнил студию. — Хочешь, и тебе сделаю?

— Запах божественный, — сказала я, но покачала головой. — Хотела бы я, чтобы Стефани действительно увидела этот дом. Почувствовала его дух. Знаешь, как учат на курсах по маркетингу? Вы не можете продать стейк отдельно от шипения мяса на сковородке…

— Знаешь, может, тебе стоит добежать до супермаркета и купить пачку цветных мелков с запахом клубники, из тех, что делают для детей, — со смехом предложила Глория.

— Только не клубника, — сказала я, но мысль Глория мне подбросила неплохую. Я снова взяла в руки карандаш и принялась рисовать. Я изобразила изящную женщину в золотистом халате, сидящую напротив венецианского зеркала. Я изобразила ее спиной к зрителям, но догадаться, кто она такая, было нетрудно. На оттоманке между диванами я изобразила маленькую коричнево-белую собачку. Склонив голову набок, я немного подумала, стерла нарисованное и кое-что подправила. Да, теперь собачка стала вполне узнаваемой. Такса. Карликовая такса.

Я с удовольствием поставила подпись в правом нижнем углу наброска. Готово! Подошла к ксероксу и сделала пару копий. Оригинал я положила в папку, которую собиралась отправить сегодня попозже на «Лавинг кап» для утверждения. Еще одну копию я убрала в папку, которую должна оставить себе для портфолио. Третью копию я свернула в рулон. Нашла кусочек золотистой тесьмы и завязала бантиком. Опустив рулон в специальный почтовый тубус, я направилась к двери.

— Куда ты идешь? — спросила Глория. — И почему у тебя такой счастливый вид?

— Я иду на почту, чтобы отправить стейк вместе с шипением Стефани Скофилд, — объявила я.

До полудня было еще далеко, а солнце уже жарило вовсю. Я чувствовала жар, поднимающийся от асфальта сквозь тонкие подошвы сандалий. Я перебежала перед парочкой машин и пересекла площадь. Выйдя на Вашингтон-стрит, я обогнула старое здание суда и оказалась перед почтой. Сегодня там работала только одна девушка, и передо мной выстроилась очередь из четырех человек, но здесь было так божественно прохладно — спасибо тому, кто придумал кондиционеры, — что уходить никуда не хотелось. Я прикупила еще несколько марок и уже на выходе из почтового отделения столкнулась с Джи-Джи Джерниган.

Почему я отправилась сюда лично, а не позвонила курьеру? Зачем мне вообще понадобились эти марки? И, наконец, почему я не догадалась нацепить очки и черный парик?

— Кили! — воскликнула Джи-Джи, хватая меня за оба запястья. Она, как всегда, выглядела безупречно. Ее светлые волосы были грамотно и недавно подкрашены, колорированы и уложены в прическу, розовый льняной костюм чудесным образом не имел ни одной морщинки, туфельки — словно только из магазина.

— О, привет, Джи-Джи, — сказала я. — Как дела?

— Я подавлена, просто ужасно подавлена. Кажется, мне после всего этого никогда не оправиться.

Это она подавлена? Разве не меня обвел вокруг пальца ее старший сынок? Разве не я несколько недель только тем и занималась, что рассылала подарки к свадьбе, присланные членами ее семьи и их друзьями адресатам? Разве не моего отца наказали на пару тысяч долларов, заставив заплатить за свадебное платье и прием на четыреста персон? Это было так похоже на Джи-Джи. Моя жизнь стоптана в дерьмо, но страдает она.

Что на это скажешь?

Мне не пришло в голову ничего лучше, чем сказать:

— Мне жаль.

— Я пыталась с тобой поговорить, — продолжала Джи-Джи, — но ты не отвечала на мои звонки. А я несколько недель кряду звонила. Разве ты не получала моих сообщений? И мои записки?

На самом деле на звонки Джи-Джи я действительно не отвечала, а ее записки тут же рвала и отправляла в мусорную корзину. И до сегодняшнего дня мне удавалось избегать встреч, как с ней, так и с другими членами ее семьи. И в этом было не только мое везение, но и результат тщательно спланированных действий. Я никогда не прогуливалась по их улице. Я обходила за три версты их банк. Я тщательно избегала заходить в те кафе и магазины, где любила бывать Джи-Джи. Единственным спонтанным нарушением запрета было посещение заброшенного коттеджа, но и это предприятие окончилось не совсем в мою пользу. Кстати, три дня после плавания в озере я страдала от насморка.