Тихие воды - Дорн Алиса - Страница 19

Но все пошло не так. Леди Эвелин сопутствовало поразительное везение, а преступникам наоборот неудача. Сэмюэль Браун бросился искать леди Гринберг сразу же после нашего ухода, но та уехала на выходные за город. По ее возвращении он начал за ней слежку, и в какой-то момент ему повезло настолько, что он смог застать ее врасплох и усыпить. Он снял с ее пальца обручальное кольцо, намереваясь потом продать его в ломбард, и засунул ее в заранее арендованную карету, но, прежде чем он сумел сбросить ее бессознательное тело в воду, леди Эвелин сбежала. Справедливо предполагая, что леди Гринберг сразу же отправится в полицию, он бросился к Мариетте. Между возлюбленными произошла ссора, но все же ему удалось уговорить Мариетту бросить все и немедленно бежать из Гетценбурга, чтобы укрыться от правосудия. Но в самый разгар сборов — честное слово, им как будто сам Пех [11] палки в колеса ставил — к ним является полиция. Сэмюэль исчезает из квартиры через выход на кухне, надеясь переждать наш визит на лестнице и вернуться, но когда я запираю дверь на кухне и отрезаю тем самым обратный путь в квартиру, он понимает, что стоит только полицейским проверить черную лестницу, как он окажется в западне. Он решает попытаться ускользнуть через черный ход, но когда спускается вниз, обнаруживает там леди Эвелин, женщину, которая привела полицию к ним.

— Там, внизу, вы сказали, что надеетесь использовать ее как приманку, — вспомнил я.

Эйзенхарт кивнул.

— Я действительно надеялся, что в отчаянии он набросится на нее. Мы вряд ли смогли бы доказать его участие в первом нападении на леди Эвелин. Она не сумела бы его опознать, а ее обручальное кольцо мы могли у него и не найти. Теперь же нам и не нужно ничего доказывать.

Я внутренне ужаснулся: на мой вкус, подобная практичность граничила с бесчеловечностью. Если бы сержант Брэмли не подоспел вовремя, леди Гринберг могла бы погибнуть, по глупости доверившись детективу, а он думал только о доказательной базе.

— Сейчас, когда я об этом размышляю, кажется, что в их плане было множество прорех, — произнес я после непродолжительного молчания.

— Это естественно, — Эйзенхарт открыл портсигар, и я почуял знакомый запах вишневого табака. — Они ведь не наемные убийцы, а всего лишь отчаявшиеся люди.

— Мне их даже жаль, — признался я. — Если кто и виноват, то это сам барон. Но наша судебная система такова, что его никогда бы не привлекли к ответственности. Можно сказать, что общество само подтолкнуло их к убийству.

— В какой-то степени это так, — согласился со мной Виктор. — Я могу понять, почему они решили отомстить барону. Но убить другого человека, чтобы свалить вину на него — это решение лежит полностью на их совести. И это преступление я ни понять, ни простить не могу.

Между нами снова повисла пауза, прерываемая только звуками осеннего дождя, стучавшего по стеклу терассы.

— Что с ними теперь будет? — спросил я. Эйзенхарт помолчал, прежде чем дать мне ответ.

— Мистер Сэмюэль Браун был признан виновным и отправлен на гильотину сегодня утром. Приговор был приведен в исполнение незамедлительно.

— А Мариетта? — с замиранием сердца спросил я.

— Ее оставят в тюремном лазарете до рождения ребенка. Как только он появится на свет, она будет казнена. Ребенок будет помещен в государственный приют под другой фамилией.

— Какой кошмар, — меня передернуло. Пролезающий сквозь оконные щели холод, казалось, добрался и до меня.

— Это жизнь, доктор, — повторил детектив. — Жизнь, в которой ни вы, ни я не способны ничего изменить.

11

от нем. Pech — неудача. Старое суеверие, до сих пор упоминается на севере Империи. Нелюбимый брат Судьбы, запутывающий ее пряжу и тем самым приносящий людям несчастья и неудачи. В некоторых местах также считается прозвищем Ворона